Ирина Астахова - Бабочки в жерновах

- Если ты этого хочешь, Танет, он не увидит следующего утра. Ты хочешь?

Она колебалась с минуту, прежде чем ответить:

- Нет. Пока не хочу.

- Ну, а ты, Орва? У тебя прежде выбора не было, но теперь ты больше не моя рабыня. И мы не в Калитаре.

- Если бы морским и подземным было угодно, чтобы я была свободной, то я бы родилась не рабыней, - беспокойно повела плечами Орва. – Я была бы другой, такой, как она, - женщина кивнула на Танет, - или как Лив. Но я прежняя, мой господин, я остаюсь все той же Орвой. Не отсылай меня.

- Не отошлю, милая, не бойся. Вот видишь, Танет, нет причин для тревоги. Или ты чувствуешь в себе перемены?

- Я… - Наложница нахмурилась и потрясла головой, словно хотела вытряхнуть из нее беспокойство: - Ты хочешь, чтобы я сомневалась! Нет, никаких перемен. Я всё та же.

- Никому не под силу изменить тебя, если ты этого не хочешь, - кивнул лорд, протягивая руки к обеим своим женщинам и обнимая их разом. – Вы – прежние, вы обе. Ты, Орва, могла бы донести на меня и получить свободу, но не стала. И ты, Танет, сама пришла, чтобы разделить заключение и казнь с мятежником. Даже боги не могут этого отменить.

- Я сделала бы это снова, - прошептала Танет. – Тот последний день в Калитаре… Это был самый прекрасный день.

- Ну так поблагодари мурранца хотя бы за то, что теперь ты это помнишь. Он – всего лишь человек, не делай его слишком значимым. Его свидетельство помогло нам вспомнить первую жизнь и только.

- Но… - подала голос Орва. – Но если теперь он расскажет о нас? И все эти люди снова появятся здесь, чтобы мешать нам, и глазеть на нас, и смеяться над нами, будто мы шуты… Может быть, лучше все-таки его убить, пока он не заговорил?

- Вот-вот, - согласилась Наложница. – И я о том. Мы всегда были осторожны, а теперь…

- Не придется, - прервала этот тревожный ропот Лив, довольно бесцеремонно вторгаясь в обитель лорда Тая. – Ланс будет молчать, а если и заговорит, то так, что ему никто не поверит.

- Ты уверена? – требовательно насела на нее Танет.

- Ты ручаешься? – подхватила Орва.

А господин Тай только бровь выгнул и улыбнулся загадочно. Он-то знал.

- Если я в чем и уверена, то только в том, что Ланс – жадина, - отрезала Стражница. – Он не станет делиться своим Калитаром ни с кем, и дело тут не в деньгах или славе. Нет нужды от него избавляться. Он сделал свое дело и теперь хочет остаться с нами.

- Но он… человек, - возразила Наложница.

- А мы тогда кто? – усмехнулась Лив. – Морские и подземные?

- А я бы не стал исключать такую возможность, - негромко заметил лорд. – Орва, милая, скажи им то, что недавно говорила мне.

- Я подумала… - нерешительно начала рабыня и осеклась, но, подбодренная кивком господина Тая, продолжила: - Когда Калитар… погиб, должны были погибнуть и наши боги. Но мы… мы ведь были последними и, к тому же, мы были жертвами, посвященными морским и подземным. Что, если они вошли в нас, и наполнили нас… Если кувшин разбит, вино можно разлить и по чашам.

- Хм… - Танет в сомнении прикусила губу. – Ну, хорошо. А как же тогда Келса? Она тоже была с нами в тюрьме, значит, она тоже – чаша? Но мурранец выпустил ее там… тогда…

- Тот, кто мешает правосудию, становится преступником сам, - пожала плечами Лив. – Как знать, вдруг он занял ее место? – и, видя их недоверие, настойчиво продолжала: - Я вот что вспомнила… У меня ведь прежде не было стражника-новичка. Нас всегда было двое, я и пёс. А тут вдруг Ланс… Он был с нами и он умер с нами в наш Последний День. И еще эти стихи… Откуда бы ему знать песню, которой даже нам было не вспомнить?

- Поживем – увидим, - подытожил лорд. – Согласитесь, пока еще рано о чем-то судить. Кстати, у нас есть способ проверить. В следующем году или чуть позже должна вернуться Салда. Или Лунэт. Тогда и узнаем все наверняка. А Лэйгин… Что он намерен делать теперь, Лив?

- О! Я отвела его на старый маяк – после небольшого ремонта там вполне можно жить. И он собирается написать книгу. О Калитаре и о нас.

- Что я говорила? – усмехнулась Танет. – Книга!

- Ну, это будет не научный труд, - Лив улыбнулась. – Просто роман, которому все равно никто не поверит. А нам… Калитару и нам разве не нужен Летописец?

Эпилог

Провожать Верэн на пирс пришел только Ланс. Со всеми остальными эспитцами барышня Раинер попрощалась еще накануне. Лорд Тай оказал любезность и разрешил устроить пикник на личном пляже. Никаких особых изысков не затевали, накануне Летнего фестиваля островитяне были по-особенному прижимисты, но танцы под граммофонные пластинки удались на славу.

Но Ланс все же не упустил случая поговорить с Верэн наедине. За год они как-то незаметно для самих себя крепко подружились. Девушка тянулась к знаниям, а для ученого она представляла собой интереснейший материал для исследований. Как-никак, только Лэйгин и знал, чья душа воплотилась в тело миниатюрной хадрийской девчонки. О том ведал еще Берт Балгайр, но контрабандист бесследно сгинул и не подавал о себе вестей. Оно к лучшему: и Лив спокойнее, и Лансу веселее, и у Верэн перед глазами не маячил вечный соблазн в лице Лазутчика. Девушка исправно трудилась под началом имперской эмиссарши, учила вирнэйский, и прочитала за этот год больше книг, чем за всю свою жизнь. Она вполне вписалась в размеренную жизнь Эспита, но надевать белое платье Куколки на предстоящем Летнем фестивале отказалась наотрез. Как и оставаться на острове.

Как-то в феврале, когда они сидели у Лив, пили чай с яблочным пирогом и собрались перекинуться в картишки, Верэн вдруг заявила:

- Я не хочу вспоминать, кем была. Никогда. Вообще.

Лив ни словечка не сказала, только бровь приподняла, а вслед за хозяйкой навострил ухо дремлющий у печки Перец.

- Я тут думала-думала и всё поняла. Ну, вот что меня потом ждет на Эспите? Вспомню я, что было, как жила и как умирала, а потом-то что? Сидеть безвылазно на острове, ни детей не иметь, ни дома, ни мужа. Сидеть и пережевывать прежнюю жвачку прошлых жизней? А эта жизнь – побоку? Я так не хочу.

И по всему было видно, барышня настроена куда как решительно. А посему отговаривать её никто не стал.

- С другой стороны, девчонка знает, что такое стремиться к большему, - молвила задумчиво Лив, когда они остались одни. – Для крестьянки из благословенного Хадранса, храни его морские и подземные, это не абы какой прогресс.

Контрабандного вина с родины барышни Раинер не хватало всем.

И вот теперь Верэн поджидала пароход, чтобы уехать навсегда.

- Я обязательно буду писать, - пообещала девушка, трогательно прижимая кулачки к груди.

- Непременно, особенно если твой красавчик раздумает жениться, - усмехнулся Ланс. – Лорд Тай может и до её величества дойти, ты так ему и скажи.