Грегори Магвайр - Ведьма: Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз

— Тираны меняются, а бельведеры остаются, — рассудительно ответила Глинда. — Если понадобится, обращайся: посоветую лучших реставраторов.

— Я слышала, ты одной из первых оказалась на месте гибели Нессарозы. Как так вышло?

— Сэр Чафри, мой благоверный, продает свинину, а Манчурия как раз пытается расширить свой рынок… В общем, сэр Чафри приехал сюда по делу. А у нас ведь как: там, где муж зарабатывает деньги, я их тут же раздаю. Правда, у нас все равно много остается. — Глинда схватила ведьму за руку и хихикнула. — Я и не представляла, что благотворительность так затягивает.

— То есть ты с супругом прибыла в Манчурию?

— Ну да. Посетила сиротский приют на берегу Зеленого озера — дай, думаю, заодно в зоопарк съезжу: там у них появились драконы, а я никогда не видела их живьем. Не доехали мы каких-то десяти миль, как налетел ураган. Нас даже там изрядно потрепало; не представляю, как Нессароза могла продолжать награждение. Некоторые части зоопарка закрыли от посетителей, опасаясь, что деревья повалятся и Звери убегут.

— Значит, в зоопарках теперь держат Зверей? — холодно осведомилась ведьма.

— Так ты там еще не была? Непременно сходи, получишь массу удовольствия. В общем, домик на Нессарозу как с неба свалился, прости за каламбур, ведь если б стало понятно, что ураган такой сильный, все бы сразу разбежались. Тут же забили тревогу — а связь здесь отменная, Несса постаралась: боялась внезапного нападения Гудвина. Я взяла Феникса и, пока местные разбирались, что к чему, прилетела в Среднеманчинск.

— И что ты увидела?

— Во-первых — может, тебя это утешит, — там совсем не было крови. Внутри у Нессы, наверное, все было всмятку, но крови — ни капли. Понятное дело, Нессины последователи — сколько их там осталось? — затянули, что она, мол, совсем не мучилась, а душа ее отправилась прямиком на небо. Отрадная мысль, правда? Мне вот тоже кажется, что она не мучилась — после такого-то удара по башке. Ее противники, которых было гораздо больше, провозгласили, что сама Лурлина избавила их от Несенного гнета. Когда я прилетела, там уже вовсю ликовали и прославляли какую-то странную девочку и ее собаку, которые жили в этом самом доме.

— Кто такие? — Эту часть истории ведьма еще не слышала.

— Ну, ты ведь знаешь манчиков. Они трусливые подлизы, несмотря на свои демократические лозунги. Только я прилетела, они бухнулись мне в ноги и залепетали что-то про ведьму. Я пыталась их поправить, что я волшебница, а не ведьма, но они не слушали. Это все наверняка из-за моего платья: я в тот день надела ярко-розовое, оно мне очень шло…

— Так про девочку-то что? — нетерпеливо перебила ведьма.

— Ах да. Она назвалась Дороти из Канзаса. Я никогда не слышала ни о каком Канзасе и так ей сразу и сказала. У нее в ногах вертелась брехливая собачонка — Тата или Тото, что-то в этом роде. Тото, да. Эта Дороти сама была перепугана до полусмерти. Невзрачная такая девочка, безвкусно одетая, но это, наверное, приходит с возрастом. — Глинда искоса глянула на ведьму. — А у некоторых только к старости.

Подруги прыснули от смеха.

— Дороти стала проситься домой, но на географии они нашу страну не проходили, а я никогда не сталкивалась с местечком по имени Канзас, поэтому посоветовала ей спросить кого-нибудь еще. Лизоблюды-манчики уже готовы были провозгласить ее Несенной преемницей, к отчаянию Ниппа и остальных кольвенских министров, мечтавших захватить пост повыше. Да и кроме них, тут замешаны крупные интересы, а девчонка могла все испортить.

— Следишь за политикой, значит? И почему меня это не удивляет? — промурлыкала ведьма. — Как чувствовала, что ты не останешься в стороне.

— В общем, я решила убрать Дороти из Манчурии, чтобы не разразилась гражданская война. Здесь ведь, знаешь, есть партии, которые ратуют за присоединение Манчурии обратно к Озу. Для всех, в том числе и для девочки, было бы только хуже, если бы ее стали использовать в политической игре.

— А, так ее здесь нет, — протянула ведьма. — Я-то надеялась ее увидеть.

— Дороти? Уж не злишься ли ты на нее? Она же ребенок — рослый по манчиковским стандартам, но все равно сущее дитя. Она ни в чем не виновата, Эльфи. По глазам твоим вижу, что ты уже в чем-то ее подозреваешь. Ну не управляла же она этим домиком, сама посуди, — просто случайно в нем оказалась. Так что лучше оставь. Не заводись.

— Да, ты права, — вздохнула ведьма. — Знаешь, бывает, отлежишь во сне ногу — потом ни согнуть, ни разогнуть. Так и с желанием отомстить: иногда кажется, это как та же затекшая нога. Затекшая привычка. Хватит мне злости на Гудвина, от нее и так житья нет. Глупо, действительно, мстить за смерть сестры, с которой я не слишком-то ладила.

— Тем более если в этой смерти никто не виноват, — добавила Глинда.

— Скажи мне, ты помнишь Фьеро? — спросила ведьма. — Знаешь ли ты, что он погиб пятнадцать лет назад?

— Да, конечно. Я слышала, он погиб при каких-то загадочных обстоятельствах.

— Я была знакома с его женой и ее сестрами. Они подозревали, будто ты закрутила с ним интрижку в Изумрудном городе. Скажи, это правда?

Глинда залилась пунцовой краской.

— Дорогая моя, — с расстановкой сказала она. — Мне нравился Фьеро как человек и как политик. Но если помнишь, он помимо всего прочего, был темнокожим. Даже если бы я закрутила, как ты выражаешься, интрижку, что совершенно не в моем духе, то уж, разумеется, не с ним. Это же подумать только!

Тут ведьма окончательно убедилась: ничего у них с Фьеро не было и быть не могло — с возрастом к Глинде вернулась ее небывалая спесь. Сама же Глинда, оскорбленная вопросом, даже не подумала ни в чем заподозрить ведьму. Ей было неуютно с прежней подругой. И не потому, что они давно не виделись, а из-за необычного влияния ведьмы, которое отодвигало других на второй план. Сама не зная почему, Глинда волновалась, говорила скороговоркой, высоким девичьим голосом. Как будто снова стала робкой институткой и опять стояла перед великим и ужасным Гудвином. Странно, Глинда почти забыла о своей юности и о той страшной аудиенции, а вот дорогу в Изумрудный город, когда они с Эльфабой спали в одной кровати, помнила хорошо. Какой смелой она тогда себя считала, какие опасности ей чудились вокруг.

Подруги шли в беспокойном молчании.

— Может, оно и к лучшему, — спустя какое-то время сказала ведьма. — Конечно, каким бы ужасным ни был тиран, он все-таки поддерживает порядок, а после его свержения наступает анархия, часто не менее кровавая. Вдруг из всей этой неразберихи выйдет что-нибудь путное? Папа всегда говорил, что манчики — смышленый народ, и главное — им не мешать. Все равно Несса была здесь чужой, несмотря на наследственный титул. Выросла она среди квадлинов и сама, как выяснилось, могла быть наполовину квадлиншей. Кто знает, вдруг без нее дела пойдут на поправку?