Мэгги Фьюри - Диаммара

Снаружи послышалось хлопанье крыльев. Ага, вот и кизин. Двери распахнулись, и Солнечное Перо объявил:

— Ее величество королева Сара!

Элизеф подошла к дверям и учтиво приветствовала гостью. Сара откинула капюшон, и улыбка Элизеф тотчас померкла. Она узнала в ней северянку. Что за шутки?

Золотоволосая королева, казалось, не испытывает перед волшебницей ни малейшего трепета и кивнула ей в знак приветствия, словно рапная. Элизеф торопливо вернула на лицо улыбку, но внутри у нее все кипело от злости.

— Ваше величество… — вежливо начала она.

— Прошу вас! — перебила ее королева. — Оставим эти формальности! Я уверена, что мы с вами найдем общий язык. Я тоже родом из Нексиса и так же, как вы, ненавижу Ориэллу.

У Элизеф отвисла челюсть.

Услышав имя Ориэллы, Чайм, прятавшийся под потолком, спустился пониже. Он влетел в комнату вместе со сквознячком, когда королева входила. С Элизеф он уже встречался, а вот ее гостья пока была для него загадкой. Она, безусловно, смертная, но королева Сара? И как, во имя Богини, ее занесло сюда из Нексиса?

Элизеф предложила королеве присесть, и та, непринужденно расположившись в кресле, изящным жестом взяла бокал с вином.

— А теперь, — сказала Сара, — позвольте мне перейти к делу. Обещанные мною войска уже на подходе и к рассвету войдут в Диаммару. Они разместятся в пещерах и заодно будут охранять нижние входы. Взамен я попрошу вас помочь мне стать полноправной владычицей Казалима — ведь в настоящее время я всего лишь регентша.

— Ну что ж, — согласилась Элизеф. — Благодаря захвату лесных поселений я не испытываю недостатка ни в рабах, ни в продовольствии. Мои крылатые воины всегда начеку, и среди друзей Ориэллы у меня есть шпион. Что бы она ни задумала, я узнаю об этом и буду готова к ее визиту. — Глаза ее вспыхнули. — А когда эта мерзавка будет мертва, мы поделим Южные Царства поровну, и все от этого только выиграют!

— Особенно мы, — с веселым смехом подхватила Сара, и женщины дружно подняли бокалы.

Из остального разговора важным было лишь то, что Сара останется в Диаммаре еще на несколько дней. Чайм затаился в углу и принялся ждать, когда кто-нибудь снова откроет дверь.

Глава 31. ВОПРОС ДОВЕРИЯ

Эфировидец вернулся в лагерь, когда небо на востоке уже начинало светлеть. Подлетев к своему телу, он с признательностью обнаружил, что Шиа, оказывается, все это время его охраняла. Чайм воссоединился со своей продрогшей оболочкой и с тяжким стоном поднялся на ноги. Шиа тоже встала и заглянула ему в лицо.

— Наконец-то! — проворчала она. — Ориэлла все убивалась, что нельзя оставлять тебя одного, вот я и решила покараулить. Ей нужно выспаться.

— Она спит? — спросил Эфировидец. — Боюсь, мне придется ее разбудить. Есть новости.

— А подождать нельзя? — Шиа рассерженно хлестнула себя хвостом. — Тем более если это плохие новости.

— А кто охраняет лагерь? Хану? Шиа ощерилась.

— Послушай, — прошипела она. — Мы не могли совладать с собой. Так мы устроены — в отличие от людей мы не вольны выбирать время и место для брачных игр. Это не я придумала.

Чайм нахмурился.

— Шиа, чем вы занимались прошлой ночью — ваше личное дело. Я могу только вам позавидовать, — он печально улыбнулся, — и пожелать счастья. Я вовсе не собираюсь вас осуждать.

Шиа тихонько заворчала:

— Я чувствую себя полной дурой. Все было бы хорошо, если бы мы не оказались на Стальном Когте. Когда я думаю, какой опасности мы подвергали не только себя — всех!.. — Она невольно вздрогнула. — Ужасно противно сознавать, что в любой момент ты можешь забыть обо всем на свете и натворить глупостей!

— Может быть, вас просто потянуло в родные края, — попытался утешить ее Эфировидец. — Знаешь, лососи, как бы далеко они ни уплыли, всегда возвращаются на нерест в ту реку, где родились.

— Правда? — с интересом спросила пантера. — До сих пор я знала о них только, что они очень вкусные.

— Ты пытаешься переменить тему, — усмехнулся Чайм. — Когда у тебя появятся детеныши?

— Да какое тебе дело? — возмутилась Шиа. — Я стараюсь вообще об этом не думать. Приблизительно через два с половиной месяца, — добавила она после минутной паузы. — Ты, кажется, хотел разбудить Ориэллу.

— Может, и хотел, но это не мешает мне чувствовать, когда кто-то хочет уйти от разговора. Ты права — это не к спеху. Все равно до темноты мы никуда не поедем. Пойду-ка я лучше отдохну.

Чайм заснул, но услышанное в Диаммаре не давало ему покоя, и во сне он видел войну и кровопролития.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь снова сюда попаду, — с горечью произнес Элизар, глядя сквозь решетки наскоро сколоченного барака на зияющие пасти пещер Диаммары. — Будь проклят тот день, когда я уезжал из Тайбефа! Будь проклята волшебница, которая притащила меня сюда!

Нэрени взяла его за руку.

— Дорогой, не надо винить Ориэллу. Разве она виновата, что на наш дом напали враги? Да если бы не она, у нас и дома-то своего не было бы.

— И, если бы не она, у нас не было бы детей, а теперь смотри, что из этого вышло! — Голос Элизара дрожал от горя. — Почему, Нэрени? Почему после стольких лет ожидания Жнец даровал нам дочь и сам же ее отнял? — Он повернулся к жене, и глаза его гневно сверкнули. — Потому что Жнец вообще не хотел давать нам ребенка! А волшебница заставила тебя пойти против воли богов, и в наказание он отнял у нас Амалию!

Нэрени вскочила на ноги.

— Я не собираюсь сидеть тут и слушать, как ты несешь ахинею! — вскричала она. — И если ты еще раз скажешь такое про нашу дочь, я тебя сама задушу! — Она развернулась и пошла в другой угол барака, не обращая внимания на изумленные взгляды своих товарищей по несчастью. Отойдя как можно дальше от Элизара, Нэрени села там и повернулась лицом к стене, чтобы никто не увидел, что она плачет.

Внезапно она почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча.

— Уйди от меня, Элизар! А, это ты, Джарв? Все равно уходи Я не хочу ни с кем разговаривать.

Не обращая внимания на ее слова, толстяк присел рядом.

— Будь с ним помягче, Нэрени! Он потерял голову от горя. Ты же знаешь, как он боготворил Амалию.

— А я, по-твоему, нет? — взвилась Нэрени.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не это имел в виду, — вздохнул Джарв. — У каждого из нас свое горе.

— Вот именно! Ты тоже потерял бедную Устилу, но я не слышу, чтобы ты рассуждал о богах и возмездии. Неужели в мире мало зла и без этого?

Джарв невесело рассмеялся.

— Не думаю, чтобы жрецы с тобой согласились, да и для нас, простых смертных, боги не всегда означают зло. Нет, правда, меня утешает мысль о том, что Устила обрела покой и счастье, и Жнец позаботится о ней.