Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

Лен вздрогнул. Видать ему такие не приходилось, однако наслышан он был, и весьма. Перстень королевской воли, заряженный Силой лично первым магом королевства. Подделать таковой считалось невозможным, а носитель такого украшения на время обретал неслыханные возможности. Разрешение на всё и вся, только сделай дело… парень осторожно повертел в пальцах грозное и смущающее ум украшение, а потом сунул в пасть змее.

Приметив окаменевшие от такого кощунства лица собравшихся, Лен рассмеялся.

– Ни к чему нам отпущение всех грехов от короля, друзья. Всё, что мы делаем, происходит по собственной воле и с осознанием последствий. Разве не так?

– Так-то оно так, — сконфуженно отозвалась Эльфире, проводив взглядом исчезнувший и на прощание привередливо полыхнувший алым перстень. — За тысячи погашенных степняков рано или поздно придётся перед небожителями ответ держать. Но да, там этот перстень не защита и не аргумент.

"Да, это так — но это будет потом" — Лен с любопытством следил за сыто зевнувшей Скарапеей. Змея сначала свернулась во вполне такой себе гадючий клубочек, потом зачем-то обвила собою прикованный к столешнице и начищенный руками моряков до блеска бронзовый канделябр. Вдумчиво потёрлась о него, и вот, наконец, в цвете маленькой негодницы стали проявляться изменения. Старым золотом блеснуло длинное брюшко — а спинка, когда змея соизволила вернуться на стол и предъявить себя во всей красе — спинка полыхнула кроваво-алым сиянием раскалённого в неистовом пламени рубина.

– Красавица ты моя, — нежно проворковала Эльфире и непритворно ласково погладила выбравшую именно её для контраста с собою негодницу. — Значит, все тут упрямо считают, что во всех пакостях виноваты именно эльфы, а я их самая ловкая в королевстве шпионка?

Вообще-то, право менять тему в разговоре позволено лишь титулованным особам не ниже герцогини, но по давнему молчаливому соглашению в этой компании обеим девчонкам прощались любые выходки и сумасбродные капризы, чем те беззастенчиво пользовались.

Упрятывавший алмазы в мешочек Лен безо всякого почтения проворчал, что примерно так оно и выглядит — и естественно, тут же напоролся на наказание. Ибо куртизанка вынула из сапожка свою, после долгого перехода благоухавшую отнюдь не парфюмами, ножку — и протянула к облобызанию в знак признания парнем своей вины. Лен с ухмылочкой демонстративно зажал пальцами нос, но стоически чмокнул предъявленное ему наказание.

Марек захохотал было в своё удовольствие, но тут же оказался под обстрелом сине-зелёных глаз, после чего стушевался и тоже был допущен ко второй ножке — к немалому веселью и злорадству Славки. Но сама ведьмочка сообразила с присущим женскому племени коварством — мгновенно притащила посеребренный тазик и кувшин воды. И с демонстративно-торжественным видом омыла ноги путнице, одолевшей долгий путь и полчища врагов…

– Балуете вы меня, и хотелось бы знать, почему, — Эльфире потянулась вперёд и мягко обняла их за шеи. Прижалась на миг, наслаждаясь ощущением покоя и защищённости. — Простите меня, други мои — шутка зашла слишком уж далеко.

Судя по неприкаянной физиономии Лена, тот так не считал. И в то же время, отнёсся ко всему чересчур уж спокойно. Эльфире на миг призадумалась, ну не может гордый парень и в будущем могучий волшебник запросто сносить вот такие небезобидные шуточки. Что-то крылось тут ещё…

– В самом деле, Лен — что ты задумал? — Марек непроизвольно вытер губы и даже смочил их глотком вина.

Лен усмехнулся, демонстративно облизал чуть солоноватые губы, смущавшие обоняние откровенными женскими запахами, и сделал вдумчиво-одухотворённое лицо.

– Должен отметить, здоровье у этой девицы просто отменное и в ближайшем времени таковым же останется, — сообщил он свой вердикт в лица друзей.

Эльфире с лёгкой улыбкой благодарно кивнула, Марек замер с окаменевшим лицом — зато Славка мигом возревновала и потребовала проверить и её. Мол, что-то порою свет в глазах темнеет, и вообще, палуба перед взглядом покачивается… всё же, ножку ведуну подставлять она не рискнула, но одарила затяжным поцелуем с нескрываемым удовольствием.

А в самом деле, расцвела девчоночка. Что внешне, что своим женским и чародейским естеством… Лен едва нашёл в себе силы оторваться от её губ.

– Нет, тебе тоже беспокоиться не о чем. И всё просто, — он с удовольствием вздохнул и счастливо зажмурился. — Завтра кое-кого постигнет женское недомогание, одолевающее женщин каждую луну.

Славка тихо ахнула, заалелась как маков цвет. Лен предупреждающе заметил, что он сейчас говорит исключительно как целитель, и при нём можно всё. Губы Марека подозрительно подрагивали от еле сдерживаемого хохота, но флотский офицер с непроницаемым лицом заметил, что он капитан на борту, при исполнении и всё такое — а потому имеет право и просто обязан по уставу знать всё и вся. Зато Эльфире неделикатно отмахнулась и продолжила ласкать разнежившуюся змею, которая к словам ведуна отнеслась с полным безразличием.

– В общем, на тебе пахать можно, — вынес Лен свой вердикт.

– Это в каком смысле? — нахально поинтересовалась неугомонная Славка и тут же, знакомым жестом сама себе заткнула рот, не дожидаясь дальнейших нелестных эпитетов. Но ведун лишь буркнул, что в обоих, и уже отвернулся.

– Сделай одолжение, заткнись, — Лен неделикатно лизнул щёку Марека, принюхался к его дыханию и даже коснулся языком вспотевшей от волнения ладони моряка. Между прочим, хороший целитель первый и самый верный диагноз своему пациенту ставит именно что на вкус.

– Здоров как бык, хотя третьего дня и усугублял белым вином да табачищем, — он грозно нахмурился.

Флаг-лейтенант сконфуженно сознался, что да — два дня тому преодолевали пороги в устье реки. Весеннее половодье-то уже ушло. Настолько трудно пришлось там, что потом капитан корвета втихомолку подлечивал себе нервы.

Лен погрозил ему кулаком, но руки-ноги отрывать всё же не стал. Пригодятся ещё, равно как и дурная голова на плечах.

– Ладно, вроде бы с первоочередным закончено? А теперь помыться бы с дороги, да поесть — а то уже кишки марш играют…

Вынюхавшая под землёй сладкий корень и теперь с утробным урчанием лакомившаяся им медведица чутко повела мохнатым ухом и замерла. Её нос беспокойно дёрнулся было по ветерку, но затем успокоился. А хозяйка поворочалась в кустарнике над обрывом и осторожно выглянула из-под ветвей. Тут стерегись и стерегись — после встречи с мохнатым из соседнего бурелома в брюхе уже разгорались две искорки будущей жизни — а потому, новоявленная маменька, держи ухо востро, а нос по ветру.