Елена Грушковская - Великий Магистр

— Вот как! — проговорил доктор Береш, холодно прищурившись. — Ну, если в планы господина Альвареса входит встать во главе «Авроры» окончательно, то я вполне понимаю, почему он выбрал именно вас в качестве лечащего врача Юлии и руководителя этого центра. Хотя, насколько я могу судить по первому впечатлению от вас, по своему профессиональному уровню вы не годитесь для этого.

Взгляд доктора Ганнибала, устремлённый на собеседника, был ничуть не теплее.

— Не нравится моё назначение — вас никто здесь не держит, — сказал он.

— Намёк понятен, — усмехнулся доктор Береш. — Но я, пожалуй, пока останусь. Я боюсь оставлять пациентку с вами.

— Вообще-то, коллега, вы отстранены от лечения данной пациентки, — заметил доктор Ганнибал. — И вмешиваться вам не следует.

— А если я буду вмешиваться?

— Тогда, полагаю, придётся попросить вас освободить своё рабочее место в данном центре.

Заслон охраны я разбила, как кегли — причём это был страйк. Конечно, скоро они очнутся и снова прибегут выгонять меня, но сейчас я не думала об этом.

В палате Юлю пытали каким-то компактным аппаратом с ЖК-монитором и двумя электродами. Ассистент держал электроды у висков Юли, и её руки и ноги подёргивались. За процедурой наблюдал коренастый тип с коротко подстриженными усами и бородкой. Да, это был он, доктор Каннибал-Ганнибал. Ничуть не изменился.

Он тоже меня заметил и вышел из палаты.

— Вы, простите, кто будете? И кто вам разрешил сюда войти?

Я хмыкнула.

— Вот те раз! Доктор Ганнибал, вы меня не узнали?

— А… Госпожа Великий Магистр, — проговорил он с усмешкой. — Простите, действительно, не узнал… Когда мы в последний раз виделись, у вас, помнится, была другая причёска.

— Да, пожалуй, я сильно обросла с тех пор, — ответила я, дотрагиваясь до волос.

— Та причёска вам была больше к лицу, — ухмыльнулся он. — Подчёркивала красивую форму вашего черепа.

— Благодарю за комплимент моему черепу, — сказала я. — Но в данный момент меня больше волнует, что происходит там. — И я кивнула в сторону палаты.

— Это называется электросудорожная терапия, — ответил доктор Ганнибал. — Электрический импульс, проходя через мозг, провоцирует в нём судорожный припадок, стимулирующий выработку определённых веществ, участвующих в регуляции настроения. — Заглянув в палату, доктор Ганнибал сказал ассистенту: — Всё, всё, достаточно. Сколько длился припадок?

— Двадцать семь секунд, — ответил ассистент.

— Достаточно.

Ассистент отсоединил электроды и убрал изо рта Юли резиновый валик. Подошёл доктор Береш.

— Здравствуйте, Отто, — сказала я. — Думаете, вот это, — я показала в сторону палаты, — может ей как-то помочь?

— Я вообще сомневаюсь, что этот метод окажет нужный эффект на представителя нашей расы, — ответил он, бросив на доктора Ганнибала колючий взгляд. — Доктор Ганнибал ставит здесь, с позволения сказать, эксперимент. Психические расстройства — довольно редкое явление в среде хищников, а потому не особенно изучалось за неимением достаточного количества случаев. Стало быть, и методы лечения не разработаны… А что касается ЭСТ, то механизм её воздействия и в человеческой среде недостаточно изучен, лишь предполагается, что она вызывает выработку в мозгу веществ, влияющих на настроение, в связи с чем ЭСТ и используется в психиатрической, неврологической и наркологической практике.

— Значит, эксперимент? — Я повернулась к доктору Ганнибалу. — Доктор, а если она умрёт от этого?

— Умрёт? — фыркнул он. — Чепуха. Риск умереть от ЭСТ такой же, как, скажем, от стоматологической операции под кратковременным общим наркозом.

— Кстати, о наркозе, — вмешался доктор Береш. — Для него используется спирт, а его побочные эффекты вам уже известны. За курс электрошоков он может доконать пациентку. Кроме того, он снова приведёт сосуды мозга в такое состояние, при котором и сам электрошок применять опасно.

— Доктор Береш, я бы попросил вас!.. — перебил доктор Ганнибал, повысив голос.

— Доктор Каннибал… э-э, то есть, Ганнибал, — сказала я. — Мне всё ясно. В связи с таким негуманным и безалаберным отношением к пациенту я не могу оставить Юлю на вашем попечении: ваше так называемое лечение убьёт её. Вы не врач, а… простите, живодёр.

— Да как вы смеете!.. — вознегодовал он.

— Смею, смею. Я немедленно забираю её у вас.

Я вошла в палату и на глазах у оторопевшего ассистента закутала спящую Юлю в одеяло и взяла на руки. Вынося её из палаты, я добавила:

— Можете заняться лечением мужского бессилия у господина Альвареса. Только вот не знаю, готов ли он сам довериться вашим рукам.

Впрочем, беспрепятственно вынести Юлю из центра мне не дали: очухавшаяся охрана примчалась и окружила меня, нацелив на меня оружие.

— Немедленно отпустите президента!

Стоя с Юлей на руках посреди холла, окружённая дулами автоматов, я усмехнулась:

— Но если я её отпущу, она упадёт. Вы вообще думаете, что говорите?

— Отпустите президента, госпожа Великий Магистр!

— А если не отпущу? Не откроете же вы огонь — в неё попадёте!

— А мы метко стреляем. Прямо между глаз — и вашей головы нет.

— Да неужели?! Ну, попробуйте!

То, что произошло дальше, можно было бы назвать «танец Нео под пулями» — «Матрица», как говорится, отдыхает. Из стволов вылетели мини-снаряды, но, пока они медленно ползли в мою сторону, у меня была масса времени подскочить вверх на три метра — не выпуская из рук Юли, разумеется. Обалдевшие доктор Ганнибал и доктор Береш наблюдали за этим с приличного расстояния. В верхней точке прыжка я подбросила Юлю — благо, высота потолка позволяла — и освободившимися руками направила все снаряды в одну точку, потом снова подхватила Юлю и приземлилась уже за пределами окружения. Столкнувшиеся между собой мини-снаряды произвели неплохой взрывчик, от которого охранники разлетелись в стороны и упали на задницы, а я пулей вылетела из центра.

Погода была отвратительная: лил дождь. Он намочил Юле лицо, и она начала забавно морщиться, как будто собиралась чихнуть.

— Мааа… ма, — простонала она во сне.

— Всё хорошо, Юленька, мама с тобой, — сказала я, взлетая.

Когда я приземлилась на замковом дворе, выбравшаяся из-под одеяла рука Юли бессознательно обнимала меня за шею.

Охрана заинтересованно проводила глазами свёрток в моих объятиях, из которого виднелась только рука и стриженая голова; любопытные взгляды сопровождали меня всюду, где я проходила, вплоть до самой моей комнаты.