Клиффорд Саймак - Миры Клиффорда Саймака. Книга 9

— А где Крошка? — спросил Данкен.

— Да где-нибудь тут, — отозвался Конрад. — Пять минут назад рыл землю — хотел, видно, поймать мышь.

Что ж, сказал себе Данкен, они очутились в ловушке, устроенной с изумительным коварством. Манускрипт теперь ни за что не попадет в Оксенфорд; мало того, он навсегда потерян для человечества — по крайней мере, оригинал. Слава Богу, что монахи догадались сделать две копии! Лорд Стэндиш, владелец Стэндиш-Хауса, и его милость архиепископ будут ждать вестей, а их не будет, не будет, и все. Данкен? Конрад? Сгинули без следа, канули в небытие. Впрочем, возможно, удастся переправить весточку — через Диану. Ее здесь ничто не удерживает, так что она, если, конечно, пожелает, может долететь до Стэндиш-Хауса, даже заодно прихватив с собой манускрипт. Тогда придется снова посылать кого-то через Пустошь в Оксенфорд. Нет, не через Пустошь — этот путь чересчур опасен. Нужно отправить манускрипт морем. Пираты все-таки не Злыдни. И потом, как знать, — вдруг достанет времени на то, чтобы собрать сильный флот, способный отразить нападение пиратов.

— Милорд, — окликнул Конрад Данкена.

— Да?

— Надо бы посоветоваться.

— Ну? Что такое? Давай выкладывай.

— Злыдни не хотят, чтобы мы добрались до Оксенфорда, так? Сдается мне, они не хотят, чтобы мы вообще куда-либо добрались. Они раз за разом старались остановить нас Что ж, им это удалось. Больше они нас могут не опасаться.

— К чему ты клонишь?

— Леди Диана.

— Что «леди Диана»?

— Может, она заодно с ними? Может, она нарочно нас сюда заманила?

На щеках Данкена заалел румянец. Юноша открыл было рот, но сдержался и промолчал.

— Я думаю, Конрад ошибается, — поторопился вставить Эндрю. — Она дважды выручала нас из беды. Навряд ли она поступила бы так, если бы была заодно со Злыднями.

— Наверно, — хмуро согласился Конрад. — Однако лучше подозревать друга, чем прозевать врага.

Вновь установилось молчание. Данкен вернулся к мысли о доставке манускрипта в Оксенфорд кружным путем. Он понимал, что эта затея заранее обречена на провал. Разумеется, Диана может долететь до Стэндиш-Хауса и рассказать лорду Дугласу и его милости, что произошло; однако дорога морем заказана. Ведь недаром Стэндиш-старший и архиепископ выбрали именно этот путь, через Пустошь. Вполне возможно, отец снова попытает счастья на суше: соберет дружину и отправит ее в поход. Но тут надеяться не на что. В шайке Потрошителя было без малого тридцать человек, и где они? Все мертвы. Им самим, продолжал размышлять Данкен, пока везет, к тому же их оберегает талисман. Но подожди-ка! Что мешает Диане, если она согласится, полететь не на север, а в Оксенфорд? Она передаст манускрипт епископу Уайзу, дождется ответа и прилетит обратно. Все очень просто.

Увы, вздохнул про себя Данкен, все это, к сожалению, беспочвенные фантазии, тщетные попытки отыскать хоть какую-нибудь лазейку. Он не рискнет расстаться с манускриптом, не отдаст его ни Диане, ни кому другому. Почему? Да потому, что не доверяет ни одному человеку, за исключением Конрада. В конце концов, кто заманил их сюда, в колдовскую ловушку? Диана. Теперь она извиняется, даже плачет, однако извиниться куда легче, нежели исправить содеянное, а слезы быстро высыхают. Вдобавок, манускрипт доверили только ему; выходит, он просто не имеет права отдавать документ в чужие руки. Он — единственный, кто облечен, можно сказать, доверием Господа! Данкену стало стыдно, что он забыл, в чем клялся, когда брал у архиепископа драгоценный пергамент.

— Вот еще что, — прибавил Конрад. — Надо поговорить с демоном: а вдруг он сумеет нам помочь? Может, у него есть в запасе пара фокусов. Если мы пообещаем, что отпустим его на волю, если убедим…

— Лично я, — заявил Эндрю, — не собираюсь сговариваться с демоном. Он — исчадие ада.

— А мне показалось, с ним можно иметь дело, — заметил Данкен.

— Ему нельзя доверять, — возразил Эндрю. — Он рано или поздно обязательно подведет.

— Ты утверждал, что нам не следует доверять Шнырки, — буркнул Конрад. — Между тем послушай мы гоблина, нас бы тут не было. Он предупреждал, чтобы мы не подходили к замку.

— Поступайте, как вам вздумается, — фыркнул Эндрю. — Я умываю руки. А вы хоть целуйтесь со своим демоном.

— А если он нам поможет?

— Ну да, станет он помогать просто так! Помяните мои слова, он своего не упустит!

— Я готов на все, лишь бы спастись, — ответил Конрад.

— Нет, — хмыкнул Эндрю, — такая цена не по мне. Бесполезно, подумал Данкен. Пускай Царап — на удивление приличный демон, помочь он не сможет. И потом, еще неизвестно, а не притворяется ли он, всего-навсего, таким добродетельным. Как ни крути, выручить их некому. Диана, если бы могла, давно бы открыла проход на свободу. А уж если ей не под силу, значит, надежд вообще не осталось. Подобное волшебство наверняка рассчитано на то, чтобы на поддаваться на ухищрения всяких глупцов и самозваных чародеев. Итак, пора признавать поражение. Они не могут покинуть Замок, то есть манускрипт не попадет в Оксенфорд; средоточию людских упований, как выразился его милость, уготовано бесславное прозябание в заколдованной глуши.

Данкен тяжело поднялся и двинулся вверх по лестнице.

— Вы куда, милорд? — справился Конрад.

Данкен не ответил, ибо не знал, что отвечать. Он не имел ни малейшего представления о том, куда направляется. Ему почудилось вдруг, будто его голова превратилась в полый шар, внутри которого не сохранилось ни единой мысли. Он сознавал только, что должен уйти; правда, не догадывался — от чего. Внезапно его как осенило: он понял, что уйти не получится, однако упрямо поставил ногу на следующую ступеньку. И тут услышал вопль — душераздирающий, исполненный невыразимого ужаса, нечто вроде полувизга-полувоя, какой, если верить молве, издают души грешников. Данкен застыл как вкопанный, не в силах шевельнуть ни рукой ни ногой. Вопль доносился из Замка. Первая мысль Данкена была о Диане. Однако он быстро сообразил, что Диана так кричать не может: слишком уж низким для женского был этот крик. Кто тогда? Катберт! Неужели Катберт?

Сжав волю в кулак, юноша разорвал путы страха, принудил тело к повиновению, в два прыжка взлетел по лестнице и оказался в зале, где немедленно убедился в правильности своей догадки. Катберт бегал по балкону в своей ночной рубашке с кружевными оборками на воротнике и рукавах и в ярко-красном колпаке. Он размахивал руками, словно отбивался от кого-то невидимого; на лице запечатлелось поистине дьявольское выражение, губы были все в пене. На середине очередного вопля чародей перескочил через балюстраду, перекувырнулся в воздухе, пронзительно взвизгнул и врезался в пол. Весь в белом, за исключением колпака, он лежал на полу этакой бесформенной кучей. Данкен рванулся к нему и неожиданно краем глаза заметил Диану, которая, все в том же платье, сбегала по лесенке, что спускалась с балкона в залу. Он хотел было поднять Катберта на руки, но увидел, что по мозаичному полу растекается лужа крови. Тогда он перевернул чародея, взглянул ему в лицо, вернее, в то, что недавно было лицом, и уложил старика в прежнее положение, а затем двинулся навстречу Диане, схватил ее и не отпускал, хотя она отчаянно пыталась вырваться.