Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Гвилли пожал плечами и предложил:

— Давай лучше я потру тебе спинку, милая.

Около полудня варорцы покинули наконец свою комнату и спустились в чайную, где в одиночестве сидел Араван и жевал финиковый хлеб.

— А где все остальные? — спросил Гвилли, недоуменно обводя взглядом пустой зал.

— Они убежали, лишь только я вошел, — меланхолично заявил Араван. — Все шестеро купцов…

— Да нет же, — перебил его Гвилли. — Я имею в виду Уруса и Риату.

Араван засмеялся:

— Ну они-то, понятное дело, у себя в комнате. Восполняют упущенное.

Варорцы переглянулись и покраснели до корней волос.

Фэрил вскарабкалась на стул и тоже принялась за хлеб. Затем, немного подкрепившись, спросила:

— А кого же мы будем расспрашивать о Стоуке, если все убегают, едва завидев нас?

Араван покачал головой:

— Отнюдь не все, малышка.

Варорцы удивленно уставились на эльфы, который продолжал:

— Один из стражников, провожавших нас сюда, стоит напротив гостиницы, через улицу. Другой — позади гостиницы, сторожит выход на аллею, а в вестибюле за столиком сидит человек, который должен записывать прибывающих и отъезжающих, но который за это время даже перо в руку не взял, а стоит мне выйти в вестибюль, нарочно отводит глаза.

— Но почему? — в один голос спросили варорцы.

— Почему? Я не знаю почему. Но думаю, что за нами следят. Такое ощущение, что кому-то очень хочется знать о каждом нашем шаге.

Фэрил откинулась на стуле, и на лице ее застыло задумчивое выражение. Гвилли огляделся вокруг и недовольно заметил:

— Вообще-то, хотелось бы, чтобы нас наконец нормально накормили.

Солнце уже клонилось к закату, когда во двор гостиницы вошли пятьдесят человек, вооруженных кривыми саблями, одетых в кофейного цвета форму с золотыми кушаками и в такие же тюрбаны. Их командир быстро нашел пятерку тех, кого искал, во внутреннем дворике. Подойдя к Аравану, он поклонился и произнес по-пелларски:

— Мой господин, эмир Низари и всех прилегающих к нему земель, рад приветствовать дорогих гостей на своей земле и хочет видеть вас сегодня за ужином у себя во дворце.

Араван перевел его слова на язык сильва, который командир вряд ли понимал, и спросил у друзей, как поступить.

Урус, которому Гвилли уже успел перевести слова эльфа, ответил на языке своего племени, и баккан перевел:

— Думаю, нужно соглашаться. Во-первых, сила не на нашей стороне. Во-вторых, кто лучше эмира может знать о загадочных исчезновениях людей?

Все согласились, и Араван ответил:

— Мы польщены великой честью, оказанной нам, и с благодарностью принимаем приглашение. Однако одежда наша еще в прачечной, и мы не знаем, как с этим быть.

Командир — джемадар — улыбнулся:

— Мы обеспечим вас всем необходимым, но отправляться надо прямо сейчас. — И слова его не были похожи на просьбу.

В сопровождении вооруженной охраны друзья дошли до багряно-красной цитадели. Зубчатая стена, окружавшая ее, была вдвое выше крепостной стены, вокруг города. Окованные железом ворота распахнулись, и путники вошли в вымощенный красным булыжником двор. Фэрил так и ахнула от представшей перед ее глазами картины. Гигантское здание, облицованное алым мрамором, вздымалось своим алым же куполом высоко в небеса. Дворец опоясывала колоннада. Слева и справа от здания были другие постройки, и можно было только догадываться, что находилось внутри каждой из них. «Вероятно, помещения для слуг и ремесленные мастерские», — подумала Фэрил. Рассмотреть двор более внимательно дамне не удалось: они уже поднимались по лестнице и входили во дворец.

Наших героев провели через галерею с потолком, терявшимся где-то высоко под сводами купола, по широкой винтовой лестнице и по коридорам, застеленным коврами, мимо дубовых дверей — открытых и закрытых. Друзей оставили на попечение слуг в туалетных комнатах, одна из которых предназначалась для мужчин, а другая для женщин.

Час спустя прихорошившихся, надушенных и напомаженных друзей, разодетых в шелка и атлас, в сопровождении стражи доставили к личным покоям эмира. Но прежде чем распахнуть перед посетителями двери, мажордом эмира сказал:

— Вам придется оставить свое оружие здесь. Никому, кроме личных телохранителей его величества, не разрешается находиться в присутствии эмира вооруженным.

Урус выразительно взглянул на остальных и ответил служителю:

— Мы никогда не расстаемся с нашим оружием. Но мы торжественно клянемся, что не воспользуемся им во зло.

Мажордом, однако, был непреклонен:

— Это запрещено законом. Раньше иметь при себе оружие разрешалось, и это закончилось плачевно: эмир не дожил до утра. Вам придется оставить свое оружие здесь.

Тогда Урус обратился к своим друзьям на языке баэранов:

— Если дойдет до драки, в дело вступит Медведь, а у вас будет время, чтобы забрать свое оружие.

Гвилли перевел его слова на сильву.

Араван с неохотой вышел вперед, зажав в руке хрустальное копье и стиснув зубы в бессильной злости. Бросив на мажордома испепеляющий взгляд, он проскрежетал:

— Это оружие — самое ценное, что есть у нас. Если с ним что-нибудь случится, отвечать придется тебе. Я думаю, что в этом случае именно ты не доживешь до утра.

Медленно, по очереди друзья разоружились и сложили свое драгоценное оружие на длинный резной стол из слоновой кости с красной бархатной отделкой и бахромой по краям.

Заметно струхнувший мажордом стоял чуть поодаль. К нему подошла Риата и ледяным голосом произнесла:

— Прикажи охранникам стеречь это оружие как зеницу ока, так же преданно, как они стерегли бы своего эмира. Иначе вас ничто не спасет, и расплата будет страшна!

Белый как полотно мажордом, еле ворочая языком, отдал соответствующие приказания, и Араван, напряженно ловивший каждое слово, наконец кивнул остальным в знак того, что их просьба исполнена.

Пришло время предстать перед эмиром.

Зал, в который их проводили, казался совершенно необъятным — примерно тридцать шагов в длину и двадцать в ширину. Стены были покрыты красной бархатной драпировкой с золотой окантовкой по верхнему и нижнему краю. Пол был мраморный, темно-красный с золотыми прожилками, сводчатый потолок — наоборот, золотой с красными прожилками. В центре комнаты находилось длинное золотистое возвышение, уставленное различными яствами на дорогих блюдах: фруктами, печеньями, искусно приготовленными мясом и дичью. Вокруг стола в беспорядке лежали атласные подушки.

Во главе стола восседал эмир — высокий представительный мужчина в черных с золотом шелковых одеждах. Волосы и аккуратная бородка были цвета воронова крыла, такого же цвета брови, из-под которых смотрели жгуче-черные глаза. Кожа у него была белая и матовая, а руки холеные, ухоженные. Слева от эмира, чуть позади него, сидел безбородый юноша в наряде из золотистого шелка с вкраплениями черных нитей, который приятно контрастировал с одеждой эмира. Справа и слева вдоль стен стояли телохранители — по пять с каждой стороны, и еще четверо сторожили покой эмира позади него.