Виктор Исьемини - За горизонтом

Нет, его братьев и сестер нет здесь, на берегу, — но эти невозможные, невероятные существа — и… Бог-дитя! Гилфинг-дитя, кто же, как не он! Он сражается… с кем? Какое-то старичье? Ага — Гангмар Темный! Черный Враг Мира тоже там! Взгляд юноши скользнул по собственным пустым рукам, он быстрым движением подобрал округлый камень (больше никакого оружия поблизости не нашлось) и привычно завопил:

— Божьи пасынки! Новая игра! За мной, божьи пасынки! Новая игра! Новая игра!.. Последняя игра…

Толпа молодежи ревущим потоком устремилась за Аньгом, мгновенно признав его лидерство и право приказывать — на шеренгу колдунов обрушился град камней, кто-то с воплем рухнул, обливаясь кровью… Колдовской посох с дребезжанием поскакал по камням… Чародеи опустили свои палки — навстречу юнцам ударили первые волшебные выстрелы, прочерчивая дымные следы, над головами с воем пронеслись черные и белые стрелы-молнии…

Чудовищная схватка приняла новый оборот — люди вступили в бой на каменистом пространстве между призвавшими их божествами. И никто не обратил, наверное, внимания на одинокую фигурку, что, появившись из самого дальнего открытого Гангмаром портала, неторопливо бредет по камням, огибая кровавую схватку по широкой дуге — идет спокойно, неторопливо… Не интересуясь, как будто, ничем…

Подскакав к пылающим фургонам, маршал ок-Икерн рявкнул:

— А ну, пошли прочь осюда!.. — Это относилось к гонзорским ополченцам. — Господа, назад! Сорок метров для разгона! И копья к бою!

Горожане поспешили выполнить команду ок-Икерна с большим энтузиазмом, то есть бросились бегом подальше от костров, сам маршал с гвардейцами отъехал на некоторое расстояние, чтобы иметь возможность разогнаться для копейного удара. Из-за высоких языков ревущего пламени на эти эволюции уже жадно глядели сантлакцы — дворяне и латники вперемежку. Они давно переломали и выбросили свои пики, так что копейный удар гвардейцев мог оказаться весьма результативным. Опьяненные же кровью дворяне видели лишь одно — по ту сторону пылающих телег враги разбегаются… Они волновались, понукали храпящих коней и с нетерпением ждали возможности преодолеть пламя… Мечущийся огонь отражался в заляпанных кровью доспехах и глазах перепуганных коней…

Наконец пламя, пожравшее телеги, пошло на убыль. Ок-Икерн опустил забрало и выхватил у оруженосца копье, готовясь подать сигнал. В эту минуту его окликнул какой-то рыцарь:

— Сэр маршал! Я — Кенперт Вортинский. От Алекиана. Его императорское величество спрашивает…

— Катись к Гангмару! — Рявкнул старый воин. — После поговорим! Господа-а!

Когда рев Брудо ок-Икерна разнесся над полем, заглушая все прочие звуки, гвардейцы разом склонили пики, привычно выполняя невысказанную вслух команду. Сколько раз этот же голос отдавал им приказ к атаке… Сколько раз они побеждали под командой своего капитана!.. Один лишь этот грозный рев наполнял сердца отвагой.

— Вперед!

И сотни всадников пришпорили лошадей, устремляясь прямо в огонь, сквозь который уже сунулись сантлакцы — довольно-таки неуверенно поначалу… Клин кавалерии в красно-желтом с грохотом и лязгом врезался в серые ряды, те гвардейцы, что скакали на флангах, держали копья направленными чуть в сторону — так что теперь толпа серых всадников легко раздалась, расталкиваемая ими. Несколько десятков воинов при первом же столкновении рухнули под ноги коней, сбитые длинными пиками — но затем строй красно-желтых нарушился, началась рукопашная схватка, лучники на флангах с удвоенным усердием засыпали стрелами сантлакцев, которые теперь развернулись к ним боком и спиной. Когда копье ок-Икерна сломалось, он вырвал из ножен тяжеленный меч и принялся рубить сплеча, смачно хакая при каждом движении. Как-то бросив взгляд вправо, маршал с удивлением обнаружил, что рядом с ним, отстав лишь на шаг или два, бьется тот самый щеголь, которого прислал к нему зачем-то Алекиан. И бьется славно. Не успев додумать об этом, сэр Брудо вдруг заметил чуть в стороне от главной схватки огромного детину, с ног до головы забрызганного кровью. Здоровяк пытался таранить своим конем фургон — и ему это удавалось! Повозка с грохотом развалилась — и детина заставил коня пятиться — вероятно, брал разгон, собирался перепрыгнуть обломки. Вокруг него собралось несколько десятков всадников, также готовящихся прорваться за оборонительный рубеж. Ок-Икерн с бранью развернул жеребца, по дороге едва не сбив этого придворного, как его там… А громадный сантлакский дворянин уже пришпорил своего коня. Животное совершило мощный скачок — и тяжело рухнуло задними копытами на обломки злополучного фургона. Фургон развалился, и в импровизированной стене отрылась новая брешь. Ок-Икерн пришпорил коня, выкрикивая вызов и уже понимая, что не успевает — но тут произошло непредвиденное. Пока конь огромного сантлакца барахтался в обломках повозки, на соседнем возу показался какой-то пехотинец в кольчуге и довольно неумело ткнул мечом в забрало шлема серого воина. Чудо? Меч вошел в кованную глазницу, воин с ревом дернулся в седле — и нанес удар в ответ. Промазал — тем не менее неумелый везунчик кубарем полетел с телеги.

Ок-Икерн и не отстававший от него придворный щеголь вместе врубились в толпу сантлакцев, к ним присоединились гвардейцы — сантлакцы не выдержали натиска и стали разворачивать коней. И вот ок-Икерн сошелся один на один с великаном в поврежденном шлеме. Обменявшись с сантлакцем ударами, ок-Икерн определил — перед ним опытный боец, к тому же намного превосходящий его силами. Однако бой — не турнир, здесь не действуют правила «поля». Все больше красно-желтых присоединялось к маршалу, верзила уже не успевал отражать всех наносимых ему ударов… Его пока что спасало то, что он защищался, стоя между двух телег…

Но вот позади него выросла давешняя фигурка в кольчуге — неумеха пришел в себя после падения и, подкравшись сзади, рубанул вражеского коня по ногам. И тут же один особенно удачный удар ок-Икерна пришелся в искалеченное забрало — верзила в сером рухнул вместе с конем. Маршал оглянулся — врагов не видно, рога на северном краю поля больше не трубят… То есть сантлакцы бегут, а вторая линия вражеской кавалерии не может вступить в дело, поскольку перед ними — бегущие серые всадники… Ок-Икерн спрыгнул с коня и встал над поверженным силачом. Тот прохрипел:

— Не убивайте… Я — король Сантлака… Кто возьмет мой меч?

— Брудо ок-Икерн, имперский маршал… Давай сюда твое железо… Ах ты ж… — ок-Икерн едва успел перехватить руку вояки, поразившего только что королевского коня, — опять ты!