Елена Величка - Ушедший в бездну

Покинув спутников, Феррара бросился в свою каюту. Ему показалось, что туда угодило ядро. За чёрными клубами дыма не было видно огня, но гул пожара сотрясал воздух. В густой пелене, пронизанной алыми искрами, мелькали силуэты людей. Кто-то пытался тушить быстро разрастающееся на ветру пламя.

Суеверный страх нашёптывал ювелиру, что если Конрад погиб, значит, демон лишил "Вереск" своего покровительства и надеяться больше не на что.

В разгромленной каюте стоял сизый дым, но огонь не добрался до неё. Конрад растерялся, увидев Феррару, так как не мог представить, что тот способен вспомнить о нём в такой момент.

— Дитя моё, — быстро проговорил ювелир, вытаскивая из-за пояса двуствольный пистолет, — вы знаете, как обращаться с этим оружием?

Конрад взглянул на золотую насечку, украшающую рукоять, и покачал головой. Феррара показал ему, как взводить курок.

— Отдача сильная. Берегите руки. Здесь две пули. Не думаю, что вам понадобится больше. Запритесь и не открывайте никому, кроме меня и Дингера. Если будут ломиться в дверь, стреляйте… — Он взял мальчика за плечи и заглянул в его испуганные глаза. — Я доверяю вам наши вещи. Дело не в их ценности. Горько и унизительно видеть, как ваше добро делят грабители. Я так и не нашёл времени рассказать вам о себе. Мне довелось побывать в рабстве у берберов много лет назад, и это самые страшные мои воспоминания. Не отдавайте без боя того, что принадлежит нам, и постарайтесь не попасть в плен.

Оставшись один, Конрад запер дверь на щеколду. В прощальных словах Феррары он услышал совет умереть, если берберы захватят "Вереск". Наверху разгорался бой. Что-то с грохотом рушилось, море вокруг шнявы кипело от падающих обломков. Конрад огляделся. В тесной узкой каюте укрыться было негде. Незначительное по размерам помещение, которое служило им с Феррарой жильём, превратилось в ловушку, где он мог быть убит случайным выстрелом, сделанным наугад сквозь запертую дверь.

Достав нож — память о Рейне, Конрад положил его на сундук и отступил к переборке, прислушиваясь к происходящему на палубе. Стрельба внезапно прекратилась. Мгновение стояла тишина, затем прозвучал резкий голос капитана. Раздались беспорядочные выстрелы, послышался дробный топот, словно толпа пьяных пустилась в пляс. Тяжёлый гулкий удар в борт шнявы сбил Конрада с ног. "Вереск" содрогнулся и накренился. Ещё несколько лихорадочных толчков, следующих один за другим, угрожающий скрип и скрежет. Крики наверху соединились в дикий хор, сквозь который внезапно пробился и взметнулся ввысь исступлённый визгливый вопль — боевой клич берберов. Конрад вздрогнул — они были уже на палубе шнявы. "Помогите!" — умолял он своих защитников.

Шум боя стремительно приближался. Звон клинков, тяжёлое дыхание, вскрики и брань слышались уже рядом. Конрад взвёл курок, присел за сундуком, упираясь локтями в его плоскую крышку и держа обеими руками пистолет. Узкие блестящие стволы-близнецы уставились в центр двери. Две пули — для самых неосторожных, которые первыми приблизятся к каюте. Прежде чем разбойники выломают дверь, надо успеть выпрыгнуть в море. Если кто-то попытается помешать, есть нож…

Конрад не думал о том, что через несколько мгновений умрёт. Его внимание сосредоточилось на единственной цели — убить хотя бы одного врага. Ненависть, которую он испытывал к этим смуглым дикарям, была настолько глубокой, словно он родился, чтобы уничтожать их всюду, где встретит.

У самой двери завязалась яростная схватка. Он услышал громкий торжествующий возглас: "Бисмиллах!" — и выстрелил на голос. Отдача была мощной. Пистолет выпрыгнул из рук Конрада, едва не перебив ему запястье, и соскользнул по краю сундука. Каюту заволокло пороховым дымом.

— Конрад, не стреляй! — истошно проорал за дверью Феррара, оттолкнув смертельно раненного пирата, падающего ему навстречу.

— Держитесь подальше от двери, — посоветовал ювелиру Дингер. — В руках его светлости даже вилка — оружие.

Они сражались в низком и тёмном пространстве, ограниченном запертыми дверьми. По левому борту находились каюты Феррары и Хооге, в центре — капитана, по правому борту — его помощника. Короткий трап вёл сквозь квадратный люк на палубу. Перед абордажным боем люки задраили, чтобы разбойники не проникли вниз. Но берберов было слишком много. В считанные минуты они смели все препятствия и добрались до крюйт-камеры, где канонир заперся с двумя матросами, угрожая взорвать судно. Только это временно задержало корсаров. Немногочисленные и неумелые защитники "Вереска" в самом начале сражения разбились на несколько групп. Ужас Феррары перед рабством овладел всеми, как приступ одержимости — толпой экзальтированных монашек. Никто не сдавался в плен, дрались насмерть. Владелец шнявы оставил своих людей и бросился на выручку Конраду, думая, что берберы ворвались в каюту. Дингер последовал за хозяином, и теперь они оказались вдвоём против вооружённых ятаганами и топорами бойцов, уповая на милость даже не Бога, а демона, который, вполне возможно, не собирался их защищать.

— Откройте, ваша светлость! — крикнул Дингер. — Нас убивают!

На его теле было лишь несколько царапин, хотя сам он успел прикончить двоих корсаров и ранить третьего.

— Не открывай, дитя! — прохрипел Феррара. Он получил удар ятаганом в правую ногу выше колена и едва стоял, прислонившись спиной к двери. Австриец был старше, но как боец значительно превосходил его.

Конрад поднял пистолет и, заметив скользнувшую по каюте тень, быстро обернулся к окну. Снаружи на него дико глянул мокрый бородатый урод. Каюта находилась высоко над водой, и с этой стороны мальчик не ожидал нападения. В испуге он вскинул пистолет и нажал курок. Выстрел, сделанный почти в упор, разнёс бородачу голову. Тело сорвалось вниз с громким плеском. С палубы до самой воды свисал канат, по которому бербер пытался подняться на борт.

Конрад выглянул в окно. Море буквально кишело людьми. Одни держались за деревянные обломки, другие плыли сами. Это были те, кому удалось спастись с затонувшей шебеки. С палубы "Вереска" гремели выстрелы. Люди в воде кричали. Некоторые погружались с головой и уже не поднимались на поверхность, но остальные упорно продолжали плыть в сторону сцепившихся в смертельной схватке судов.

Звон и лязг клинков за дверью внезапно сменился напряжённой тишиной, оборвавшейся сдавленным стоном и хрипом. По двери словно провезли тяжёлым мешком.