Питер Дэвид - Путь к рассвету

— Если бы он ожидал этого, — мягко сказал Лондо, — то остановил бы клинок. Именно так всегда и следует вести себя с силами тьмы, Вир. Ты должен брать их неожиданностью. Эмиссары зла могут просчитывать очень далеко, и очень глубоко, но никогда не могут соображать быстро. Ты это записал, Вир? Это был очень хороший наглядный урок. Тебе следует запомнить его навсегда.

— Я буду помнить, Лондо.

— И всегда следи за тенями. Иначе обязательно прозеваешь.

— Но ведь Дракхи покинули Приму Центавра, Лондо. Они потерпели полное поражение. Наш народ в безопасности, они…

— Вир, — терпеливо сказал он, — ты ведь начинал как младший помощник второсортного дипломата, и сумел возвыситься до императора. Это тебе о чем-нибудь говорит?

— О том, что никогда ни о чем не следует судить заранее.

— Именно!

— Я буду следить за тенями, Лондо. Именно на тот случай, если они вдруг решат следить за мной.

— Это хорошо. Это очень даже хорошо. — Лондо выпил большой прощальный бокал. — Я думаю, Вир, что настало время для глубоких, мудрых и проникновенных слов, плодов долгих размышлений о целях всей нашей Вселенной, слов, которые гарантируют всем нам жизнь в благоденствии и процветании.

— И что же это за слова…?

Лондо поднялся и прошелся по пляжу. И рядом с ним оказалась Адира, улыбаясь, раскрыв свои объятия в ожидании Лондо.

А затем я услышал неторопливые, уверенные, чавкающие шаги, «сплиш-сплиш»… Это была Тимов. И шла она прямо по воде.

— Лондо! — воскликнула она сурово, но на лице ее играла улыбка. — Я бы, пожалуй, сказала, что сейчас уже ночь. Ты так не думаешь?

Лондо взглянул на нее, глаза у него несколько округлились, и, склонив голову, он сказал:

— Она всегда имела склонность порисоваться.

Тимов сошла на пляж с поверхности моря и тепло приветствовала меня, но при этом не сводила глаз с Лондо, с нетерпеливым выражением, в котором сквозило понимание всей подноготной всех внутренних позывов Лондо, и решимость относиться ко всем ним как к милым и очаровательным.

— Так как насчет слов мудрости, Лондо? — напомнил я.

— Ох, да. Конечно! — И голосом, прогремевшим на всю округу, Лондо пробасил: — Вир, помни, что любовью нужно заниматься как можно чаще! Никогда не упускай эту возможность!

И с этими словами, Лондо, в обнимку с обеими своими женщинами, одна из которых была его страстью, а другая — его совестью, ушел прочь, оставив на песке следы своих босых ног. Громкий и радостный смех Лондо, с воодушевлением подхваченный обеими его спутницами, гулко разнесся по коридорам дворца и разбудил меня.

Рассвет нового утра теплыми солнечными лучами радостно тормошил меня сквозь окно. Я прошелся взглядом по всем углам своей комнаты, но свет проникал сейчас в самые ее укромные закутки, и ничто не могло укрыться от него в сумраке.

Накинув на себя халат, я покинул свои апартаменты, чтобы отыскать Сенну и с ней вместе воплотить в жизнь заветы Лондо. Думаю, он остался бы доволен мною сейчас.

Послесловие

«Хроники Лондо Моллари», последняя запись.

Ты продолжишь эту летопись вместо меня, Вир, и расскажешь мою историю всем. Пусть некоторых она воодушевит… для некоторых послужит предупреждением… а для некоторых просто рассказом о византийских интригах, ведь все зависит от того, как все преподнести и кто окажется слушателем, насколько я представляю. И кстати, ведь на самом деле истории никогда не кончаются.

Продолжая основную тематику «Вавилона-5», роман Питера Дэвида в то же время не претендует на столь же вселенский размах и концентрируется в основном на одной проблеме — власть и механизм ее функционирования. Собственно, эта тема тоже звучала в «Вавилоне-5», но в «Легионах Огня» акценты расставлены куда более резко, трагично и бескомпромиссно… хотел ты властвовать или нет, но если Судьбой тебе уготовано попасть на верхние этажи пирамиды власти — ты не сможешь попасть туда, не замаравшись в грязи по уши.

«— Мы все делаем все, что можем… чтобы спасти наш народ. Но я не идиот. И я не наивный мальчик. Я знал, что не смогу и дальше оставаться с чистыми руками.

— И потому решил немедленно вымазаться по уши.

Вир кивнул.» (Книга 2, часть 2, глава 7).

У каждого властителя свой «скелет в шкафу» — Солла у Дурлы, Мэриэл у Вира. Когда идешь к власти, невозможно остаться незамаранным. Находясь у власти, невозможно не поступаться принципами. Находясь у власти, можно движением руки погубить миллионы, но спасти, даже ценой собственной жизни — лишь троих.

Любой человек, принимающий власть над другими людьми, становящийся начальником — пусть даже самым маленьким — должен прежде всего задуматься о том, какова будет цена этой власти. Не случится ли так, что принимая власть, вы одновременно примете на плечо к себе неусыпного Стража, пленником которого и будете отныне всю оставшуюся жизнь.

Тематика власти и того, что «всякая власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно» роднит «Вавилон-5» и его продолжение — роман Питера Дэвида — с Толкиеновским «Властелином колец». Однако «Легионы огня» идут еще дальше: его героям, вознесенным на вершины власти, отказано не только в праве остаться «незамаранными», но даже и в праве на личное счастье.

Тот, кто повелевает судьбами миллионов и миллиардов, уже не властен распоряжаться собственной судьбой. Ярче всех эту мысль высказал, пожалуй, Г’Кар: «Мы не просто люди; мы — дети Судьбы. Наши слова, дела, мысли и чувства… Они изменяют и формируют судьбы миллиардов других людей. Пусть даже мы вовсе и не стремимся к этому. Но мы родились в такое время, и оказались в таких обстоятельствах… мы рождены, чтобы действовать, и своими действиями достигать неких результатов, и все для того, чтобы просто дать другим возможность прожить свою жизнь. Нам… просто выпал такой уж жребий.» (Книга 2, часть 2, глава 5).

И далеко не случайно и Лондо, и Вир начинают свое собственное царствование с одной и той же фразы, ставшей столь же «фирменной» для «Легионов огня», как «У меня плохое предчувствие» для «Звездных войн» или «Ну, вот я и дома» для «Властелина колец» и «DragonLance». Оба они — и Вир, и Лондо — на успокоительное предложение — «С тобой все будет хорошо» — отвечают одинаково: «Со мной уже никогда больше не будет хорошо». Такова цена власти.