Гай Кей - Древо Жизни

И поглядывая на эту ровную стену деревьев, тянувшуюся менее чем в миле от них, Дейв испытывал странное беспокойство. Пришпорив коня, он нагнал Ливона, скакавшего во главе отряда, и спросил его прямо:

— А почему мы скачем так близко от этого леса? О нем ведь, кажется, дурная слава идет?

Ливон улыбнулся и весело ответил:

— Ты уже седьмой, кто задает мне этот вопрос! Хотя ответ очень прост. Это самая короткая дорога. Если мы отклонимся к востоку, то придется перебираться вброд через две реки, между которыми довольно сложная, холмистая местность. А если мы будем ехать вдоль опушки, то вскоре окажемся как раз в том месте, где Риенна впадает в Адеин, и тогда перебираться через реку придется всего один раз. К тому же, как ты и сам, наверное, заметил, ехать здесь довольно легко.

— Но этот лес? Ведь он, кажется…

— Пендаран смертельно опасен только для тех, кто осмелится нарушить его покой и проникнет туда. Но никто никогда этого делать не станет. Впрочем, лес хоть и сердит на людей, но в целом не зловреден, и если не тревожить его стуком копыт и не пересекать его границ, то силы, таящиеся в нем, не станут нам мешать. Существуют, правда, разные предрассудки на этот счет, но Гиринт учил меня не обращать на предрассудки внимания.

— А что, если эти цверги вздумают устроить нам тут засаду?

Улыбка тут же исчезла с лица Ливона.

— Любой цверг скорее умрет, чем войдет в Пендаранский лес, — сказал он. — Лес не щадит никого!

— Не щадит? Но почему?

— Из-за Лизен, — сказал Ливон. — Хочешь, расскажу?

— Конечно, хочу. Я вроде бы никуда отлучаться не собираюсь.

— Но, наверно, сперва придется тебе кое-что разъяснить по поводу нашей магии… Раз ты совершал Переход с Серебряным Плащом, то должен быть знаком и с Мэттом Сорином?

— С гномом? Конечно.

— А ты знаешь, какими прочными узами они связаны друг с другом?

— Понятия не имею. А что, это действительно так?

— Безусловно, — подтвердил Ливон и стал рассказывать. Справа от них по-прежнему тянулся Пендаранский лес, с трех сторон их окружали бескрайние просторы Равнины, и, по мере того как они ехали все дальше на юг, Дейв узнавал понемногу — как узнал об этом четыре ночи назад и Пол Шафер — о тех священных узах, что связывают мага и его Источник, и о том, какое магическое могущество дает этот союз.

Чуть погодя к ним тихонько подъехал Торк и тоже стал слушать. Так они и ехали дальше втроем, связанные завораживающим ритмом трагической истории о Лизен Лесной.

— О Лизен существует очень много легенд, — сказал Ливон, — и во всех этих историях заключено немало важного для всех народов Фьонавара. Я, конечно же, знаю далеко не все, но расскажу как сумею. Началась эта история задолго до великой битвы у подножия горы Рангат.

В те времена магия была совсем не такой, как теперь, — я уже говорил об этом. И однажды Амаргин, советник Конари, Верховного правителя Бреннина, ехал один, направляясь куда-то из Парас-Дерваля.

А тогдашняя магия была делом темным, и управляли ею силы самой Матери-земли, так что дело с ней имели в основном жрицы великой Богини из святилища в Гуин Истрат, и уж они ревностно следили за тем, чтобы никто больше не посягнул на их права. Но Амаргин был человеком гордым, да к тому же блестящим поэтом, и безграничная власть жриц его безумно раздражала, так что в одно прекрасное весеннее утро он выехал из Парас-Дерваля, желая узнать, нельзя ли изменить существующее положение вещей.

И наконец — после множества приключений, которые также описаны в бесчисленных легендах, только сам я большей части этих легенд не знаю, — Амаргин добрался до Священной рощи близ Пендаранского леса. Тогда еще лес не был так сердит на людей, однако и тогда уже в нем властвовали древние магические силы, которые терпеть не могли, когда люди вторгались на их территорию, особенно в Священную рощу. Но Амаргин был человеком отважным, да и путешествовал он уже давно, но так и не получил ответа на свой основной вопрос, а потому все же решился провести в этой роще ночь. Совершенно один.

Об этой долгой ночи сложено немало песен и легенд: о том, как к Амаргину явились трое нежданных гостей, и о том поединке умов, на который вызвал его земляной дух, вынырнувший из травы… И о многом другом. В общем, то была действительно очень долгая и очень страшная ночь, и, как гласят предания, вряд ли кто-то другой смог бы пережить ее и встретить рассвет в здравом уме. Но с Амаргином все было иначе.

Дело в том, что перед самым рассветом к Амаргину пришел четвертый гость, и был он прислан самим Богом-громовником Морниром, и это был настоящий дар Бога людям, ибо этот гость раскрыл Амаргину смысл небесной мудрости, научил его понимать священные магические руны, и отныне маги перестали нуждаться в покровительстве Богини-матери. Она утратила власть над ними.

Однако после этого, если верить преданиям, между Богами разразилась война, ибо Богиня была страшно разгневана поступком Морнира и желала непременно ему отомстить. Прошло немало времени, прежде чем она позволила как-то себя задобрить и гнев ее несколько утих. Некоторые считают даже — хотя сам я не знаю, действительно ли это так, — что именно хаос и беспорядки, возникшие в связи с этой ссорой Богов, позволили Могриму, Расплетающему Основу, ускользнуть из-под надзора. Его упустили молодые неопытные Боги, и он, сбежав от них, отправился на север Фьонавара. Так говорится в некоторых легендах и песнях. В других рассказывается о том, что Могрим всегда обитал на севере Фьонавара, а некоторые повествуют о том, что он ускользнул от Богов, когда взор великого Ткача был затуманен любовью к первым светлым альвам, Детям Света, только что появившимся в это время на земле. Правда, кое-кто утверждает, что взор его был затуманен вовсе не любовью к альвам, а печалью, ибо он оплакивал первого человека, убитого собственным родным братом. Не знаю, кто из этих рассказчиков прав; этих историй так много. Точно известно лишь, что он здесь, во Фьонаваре, и убить его нельзя. И по решению Богов он навечно закован в цепи.

Итак, утром Амаргин проснулся, уже владея Небесной премудростью и храня в сердце своем магические руны, в которых заключено великое могущество, но он не знал, что ему по-прежнему грозит смертельная опасность, ибо у леса свои стражи, и стражи эти были весьма разгневаны тем, что Амаргин осмелился провести ночь в Священной роще, и они послали к нему Лизен, чтобы она сперва разбила ему сердце, а потом убила бы его.

Об их первой встрече сложена всего лишь одна песнь. И сложил ее вскоре после этого события повелитель светлых альвов Ра-Термаин, величайший из певцов всех времен и всех миров. Он создал ее, чтобы народы Фьонавара помнили и чтили Амаргина. Это самая прекрасная песнь на свете, и никто, ни один поэт с тех пор не осмелился — даже и не пытался! — сочинять что-либо на ту же тему.