Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

И вот сегодня она будет сожжена! Уррий вздрогнул. Страшная смерть, мучительная…

Перед глазами встали безумствующие языки пламени, пожирающие молодое и такое отзывчивое к ласкам тело Сарлузы…

Уррий встал, кулаки его сжимались.

Он не может допустить этого! Он не может сидеть здесь, предаваясь бесплодной скорби и копаясь в собственных чувствах — времени нет совсем, надо действовать! Что-то предпринимать!

Что?

Уррий не знал.

Эмрис и Ламорак помочь ему не могут, к сожалению, ничем.

Пресловутая сила Алвисида, заложенная в нем, тоже сейчас бесполезна.

Что ж, надо идти к отцу Сверу и попробовать убедить его, уговорить его, пригрозить ему…

Приняв решение, Уррий почувствовал себя лучше. Он привел в порядок одежду, пригладил буйные волосы и пошел разыскивать священника.

Он нашел отца Свера в маленькой церкви замка. Отец Свер стоял на коленях и молился. Уррию было неудобно прерывать его общение с Богом. Он постоял пять минут тихо у двери, десять… Время казни приближалось, больше ждать Уррий не мог. Он кашлянул. Священник не обратил на это ни малейшего внимания. Уррий кашлянул громче — священник всецело был обращен к Богу.

— Отец Свер! — окликнул его Уррий, потеряв всякое терпение.

Священник заметил своего племянника и встал с колен.

— Здравствуй, Уррий. Ты что-то хотел спросить? — голос его был предельно измученный, но священник постарался вложить в интонацию как можно больше теплоты. Он любил своего племянника, которого обучал истории и грамоте.

— Святой отец, — Уррий решил прямо спросить интересующее его. — Мне сказали, что сегодня состоится казнь…

— Да. Мы сожжем колдунью, вступившую в богомерзкую сделку с Дьяволом, — подтвердил отец Свер, сразу внутренне напрягшись.

— Но… Разве без согласия моего отца, графа Маридунского можно кого-либо казнить?

— Преступление совершено против Господа нашего, — терпеливо сказал отец Свер. — А это дело церкви.

Уррий понял, что отец Свер прав, с этой стороны подступаться бесполезно.

— Я могу спросить, святой отец, кто оказался колдуном и что он сделал против Бога?

— Колдуньей, — поправил священник намеренную ошибку Уррия. — Это колдунья. Сарлуза, служанка из замка. Ты ее знаешь? — отец Свер пристально посмотрел на юношу.

Уррий выдержал его взгляд.

— Да, знаю, — сказал он. — Она убирала в наших с Эмрисом комнатах. Тем более я удивлен.

— Уррий, — в голосе отца Свера послышалась нервозность, — я очень не хочу знать, где ты был сегодня утром. Не заставляй меня узнавать это. А то ведь на костер колдунья может взойти не одна. Общение с Дьяволом — равносильно предательству Господа нашего, и церковь подобное преступление не прощает.

Щеки Уррий залила пунцовая тяжесть. Не от страха, нет — от бессилия и досады.

— Решение о казни окончательное? — спросил он, едва сдерживая дрожь гнева в голосе.

— Да. Ее вина доказана. Всем окрестным жителям велено явиться в замок. Как только они соберутся — приступим. Его Преосвященство уже здесь.

Епископ Гудр в замке! Это совсем другое дело! С ним надо разговаривать. Он мудр, он поймет Уррия! Он поможет ему!

— Извините, святой отец, — сказал Уррий, стараясь не выдать голосом вспыхнувшую надежду. — Я отвлек вас от разговора с Богом. Я, пожалуй, пойду…

— Уррий, ты ничего не хочешь мне еще сказать?

— Нет, святой отец.

— Ты по-прежнему верен Богу?

— Да. Вера моя тверда и незыблема. Это же я сказал Царю Тьмы Луциферу.

— Я ничего не слышал!

— Я никому не собираюсь хвастать, — сказал Уррий, твердо зная свою правоту. — Но и стесняться мне нечего — того, что Дьявол искушал меня. Он искушает многих, искушал и Господа нашего Иисуса Христа, вы сами меня учили, рассказывали как он удалился в пустыню иудейскую…

— И ты ответил Дьяволу отказом? — в голосе священника послышалась гордость за племянника.

— Безоговорочным! — подтвердил Уррий.

Отцу Сверу хотелось задать Уррию еще несколько вопросов, и — главный — по поводу Сарлузы. Но он сдержался. Решение принято — Сарлуза будет сожжена. Она уже, считай, мертва, осталось несколько часов. И лучше забыть о ней, и обо всем, что с нею связано.

— Хорошо, Уррий, иди. Господь тебя защитит и сохранит.

Его Преосвященство епископа Гудра Уррий нашел в кабинете графа. Епископ задумчиво сидел перед зажженным камином — несмотря на летнее время ему было холодно — и задумчиво смотрел на огонь. Сморщенные старческие руки рассеянно перебирали четки.

— Я тебя ждал, Уррий, — сказал он, не отрывая взгляда от маленьких синих язычков пламени, пожирающих сухое сосновое полено.

— Мне никто ничего не передавал, — удивился юноша.

Епископ усмехнулся.

— Никто ничего тебе и не должен был передавать, — сказал он и повернулся к Уррию. — Я просто знал, что ты придешь поговорить. Садись.

Уррий сел в кресло напротив епископа.

— Ваше Преосвященство, вы все знаете? — нерешительно спросил он.

— Конечно нет. Но то, что тебя интересует — знаю. Ты так громко переживал, что я услышал тебя.

— Я вас не понимаю, Ваше Преосвященство…

Епископ вздохнул и устало откинулся на спинку кресла.

— Мои дни сочтены, — сказал епископ. — Через три с половиной дня я умру…

— Ваше Преосвященство!.. — Уррий вскочил с места, он хотел возразить, он не представлял, чтобы человек мог так спокойно говорить о приближающейся смерти. Но властный жест епископа вогнал юношу обратно в кресло.

— Сядь, Уррий. Слушай и не перебивай. Я, как и ты, обладаю силой Алвисида, и я могу чувствовать мысли людей. Не всех. Твои, например, не могу — ты наследник Алвисида, твои мыслим недоступны никому, если ты будешь контролировать себя. А вот ты слышать мысли других скоро научишься. Особенно, если ты будешь собирать тело Алвисида. Ты тогда сможешь стать бессмертным… Совершить большое, может быть даже великое, дело. Но ты не знаешь — Добро или Зло принесешь в мир, совершив это дело. Да и кто может мне сказать что есть Добро, что Зло?!

Епископ замолчал. Выстраданное за десятилетия мучительных раздумий выплеснулось, и он перевел дух.

Уррий осмелился сказать:

— Царь Зла Луцифер, искушая меня, тоже сказал, что Зло может быть и Добром. И наоборот.

Епископ кивнул:

— Да, Уррий. Только ты сейчас этого не понимаешь. Ты молод — перед тобой целая жизнь, все дороги, все пути и бесчисленное множество предстоящих ошибок, которые непременно нужно совершить, ибо молодость никогда не хочет слушать старость. И она, конечно, права, Уррий… Я отдал жизнь Богу, Уррий. Я прожил хорошую жизнь, Уррий. Но ты, наследник Алвисида, поступай так, как сочтешь нужным — вот единственный мой тебе совет на всю жизнь.