Сергей Осипов - Луна над Лионеей

А Насте хотелось провалиться сквозь землю и оказаться на другой стороне планеты, но планета была сотворена на совесть, и ей оставалось лишь закрыть глаза, заткнуть уши, но и так было не спастись, потому что в голове крутились обрывки старых разговоров.

Сначала один. Потом второй. А потом все снова.

11

Сначала.

– Если ты собираешься уезжать из Европы, не затягивай с этим, – сказала она. – И сделай все правильно.

– Это как?

– Не оставляй следов. А еще лучше, оставь ложный след.

– Почему ты продолжаешь обо мне заботиться, ведь мы уже не…

– С чего ты решил, что я забочусь о тебе? Может быть, я забочусь о маленьком Томасе? Или о Берте? Между прочим, ей не помешает сбросить пару килограммов, вот здесь…

– Ты делаешь это, потому что все еще любишь меня.

– Нет. Я не люблю тебя. Я люблю одного молодого человека, с которым познакомилась полтора года назад в книжном магазине. К сожалению, его больше нет. Такие вот дела. Но раз уж его больше нет, а ничего приличного с тех пор мне так и не подвернулось, я трачу свое время на таких вот дураков, как ты.

– Спасибо, Настя.

– Не за что, Денис. Куда ты собираешься ехать?

– В Австралию.

– Тогда твой след должен вести совсем в другое место. Допустим, в Канаду.

– Ты серьезно? Ты думаешь, что нас будут преследовать? Кто? Вот этот твой высокий и симпатичный? Армандо?

– Насчет него я не уверена. Я уверена, что есть другие. Принц из династии Андерсонов – это редкая и ценная добыча.

– Я больше не принц, Настя.

– Ты осёл, Денис. Но одновременно ты еще и принц. Да, такое случается. Ты останешься принцем до самой смерти, даже если ты сам не будешь считать себя принцем. Те, другие – будут.

– Так ты хочешь, чтобы я бежал и заметал следы?

– Я хочу, чтобы ты и твой сын жили долго и счастливо. Поэтому до рассвета вы должны уехать. Документы и кредитки оставь Карлу, он знает, что с ними делать. Ты все понял?

– Понял. Ну а как твои личные дела? Встречаешься с кем-нибудь?

Ей захотелось треснуть по смазливой андерсоновской физиономии.

– Ты вообще слышал, о чем я тут тебе твердила?!

– Ты? Ты посоветовала не затягивать с отъездом. Так что, встречаешься с кем-нибудь?

– У меня есть муж, – сказала Настя.

– Есть, – согласился Денис и взял ее за руку. – Непутевый, но есть.

– Непутевый? Да он круглый идиот, – уточнила Настя, но убирать руку не стала.

И потом. Потом были уже совсем другие руки.

– Армандо, дай мне руку, пожалуйста.

Он подошел и протянул руку.

– Сядь, пожалуйста, рядом со мной и дай мне руку.

Так он и сделал.

– Хорошо, – сказала Настя. Рука была большая и сильная, от нее исходило спокойствие, только вот хватало этого исходящего спокойствия ненадолго. Некоторое время спустя Настя сказала: – Какая же я все-таки… Неудачница. Вроде бы принцесса, а все равно – неудачница….

Молчание.

– Ну?

– Что – ну?

– Что ты молчишь? Ты должен возразить, должен сказать, что я никакая не неудачница, а совсем даже наоборот. Тебе, между прочим, за это деньги платят!

Молчание.

– Это была шутка, – сказала Настя. – Ха-ха. Проехали. Но ты хотя бы из вежливости мог поддержать разговор. Зачем я тебя брала с собой? Я ведь могла выбрать других телохранителей, у нас, у принцесс, их как собак нерезаных. Но я выбрала тебя, знаешь почему?

Молчание.

– Потому что я давно хотела тебя спросить… Армандо, я тебе нравлюсь? Не как объект твоей работы, а вообще… Как девушка. А?

– Хм.

– Если ты скажешь, что тебе нужно посоветоваться со Смайли, я тебя стукну.

Молчание.

– Или ты по таким вопросам советуешься не со Смайли?

Пожалуй, это был слишком хитрый вопрос для пьяной девушки. Настя вернулась к прежней теме:

– Так я тебе нравлюсь?

– Да. Но…

– Придется тебя все-таки стукнуть.

– Анастасия, давайте успокоимся.

– Это невозможно. Я все время пытаюсь, и у меня ничего не получается. Все время что-нибудь мешает – то я сама, то другие люди, а то и не люди…

– Но ведь сейчас ничего не мешает.

– Мешает, Армандо. Мешает этот вредный Фишер, эти бестолковые вампиры, этот – как его? – Дайман или Лайман… И еще Денис…

Она закрыла глаза и стала считать про себя: «Раз, два, три, четыре…»

– А что – Денис?

«Шесть», – мысленно сделала отметку Настя. Ей захотелось плакать, и она поспешила перебить это улыбкой, а улыбка вышла кривой и ненастоящей. Но, в конце концов, сейчас она была всего лишь пьяной девушкой, которая не контролирует свои слова и свои улыбки.

– Денис… Денис теперь трахает няню своего сына, – задумчиво проговорила она. – И все они поехали в Канаду. А там он продолжит ее трахать.

– В Канаду?

– Да. В Торонто. Подальше от меня. Сбежали ночью, пока я спала. Чтобы не прощаться. Чтобы не смотреть мне в глаза. Мерзавец.

Молчание.

– Знаешь, почему я тебя выбрала, Армандо? Потому что тебе я доверяю. Потому что ты не сбежишь посреди ночи. Ты не боишься смотреть мне в глаза.

– Хм.

Наверное, стоило посмотреть ему в глаза. Увидеть, что прилагалось к этому «хм». Но тогда она этого не сделала. Отложила на потом. Он ведь и вправду не сбежит посреди ночи. Он не такой.

Только теперь придется не просто посмотреть ему в глаза, придется кое о чем его спросить:

– Армандо, ты чувствуешь то же самое, что и я? Чувствуешь пустоту внутри? Чувствуешь, как что-то сжимается вокруг твоего сердца, сдавливает его…

Интересно, что он ответит. Может быть: «Хм». Может быть: «Сто двадцать пять – не такое уж и большое число. Бывают и больше».

А может быть: «Чувствую, что Канада была ложным следом. Может, попробовать поискать в Австралии?»

Когда мужчина говорит «Да, но…», второе слово гораздо важнее первого. За вторым словом могут скрываться криминальное прошлое и сомнительное настоящее, родственники на королевских должностях, любовница-горгона и дети от любовницы-горгоны.