Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Вновь около полуночи, в совершенно невменяемом состоянии меня сняли со столба люди герцога Эретви. Боль и естественные потребности моего организма к этому моменту возросли выше всяких границ; с трудом сдерживая стоны, я еле успел доковылять до ближайшей выгребной ямы. Вернулся я оттуда в состоянии тряпочки - свисал на руках вессейских воинов и ни на что не реагировал.

-Сегодня ты сможешь немного поспать на кровати. - сообщил мне один из приближенных герцога, я видел его вчера в шатре Кайльского правителя. - но перед рассветом мы вернем тебя обратно.

Я покорно кивнул. Мне дали поесть, напоили бренди. Как и где я заснул - не помню. Помню, что снились мне мерзлые горы, и бредущие сквозь ночь оборванцы - разбитые, но непобежденные остатки гарнизона замка Риммор. Помню, как меня насилу разбудили.

-Пора, Мальтори, - негромко проговорил у меня над ухом голос вчерашнего офицера. - надо возвращаться к столбу. Его светлость передавал тебе, чтобы ты держался. Скоро все будет готово для побега.

Я вяло кивнул. Так меня к столбу и привязали - спящим. Впрочем, я скоро пришел в себя. Ненадолго. Опять провалился в беспамятство. Опять очнулся. С течением времени, которого я не замечал и не мог оценить, эти просветы становились все короче и неувереннее. Некоторые я все же запомнил.

-Мальтори! Мальтори, ты еще живой?

-Не дождешься, Алагли, - прошептал я ссохшимися губами. Глаза у меня слиплись и открываться уже не желали, я и не старался.

-Я надеюсь. Что же ты, дурень, наделал? Умрешь ты здесь.

-Не дож... - в моей памяти вдруг всплыло кое-что, что я чуть было не оставил недоделанным. - Алагли, ты обещал...

-Не знаю, - услышал я неуверенный ответ.

-Знаешь... Сегодня, Алагли... Завтра... - я закашлялся, сухо и страшно. - завтра меня может уже... уже не быть. Вытащи Тирвали...

-Я не смогу, Мальтори, - торопливо ответил он. - Дождись, пока герцог освободит вас всех. Тогда я позабочусь о твоем племяннике.

-Нет... я не верю герцогам. Сегодня, Алагли... обещай...

-Обещаю, - нехотя выдавил он. Я попробовал согласно кивнуть и тут же провалился в беспамятство.

Помню еще лицо Лагрели, злое, перекошенное. Помню его руку, держащую меня за подбородок.

-Предатель, - прошипел он мне в лицо. - прислужник наших врагов. Ты будешь умирать долго.

Я смог улыбнуться ему в ответ...

В сумерках сознание вернулось ко мне неожиданно ярко. Я тогда решил, что это близкий признак конца. Может, так оно и было.

Кто-то промыл мне глаза. Все было как в тумане, я с трудом узнал Тирвали. Он и какой-то человек стояли передо мной, где-то неподалеку маячили еще люди - видимо, смена стражников из числа вессейцев. Когда зрение мое немного прояснилось, я разглядел, что мой племянник был одет в форму вессейского военного моряка.

-Тирвали будет оставаться со мной, - пообещал Алагли, вливая в мои ссохшиеся губы холодную воду из фляги. - Как только у нас будет хоть один корабль, я отошлю его на Вессей.

Сам Тирвали так ничего мне и не сказал. Только смотрел на меня, долгим запоминающим взглядом. Ему я тоже улыбнулся, только иначе, чем Лагрели. Хотя, наверное, выглядело это в обоих случаях одинаково жалко.

Потом меня окружали потемки. Откуда-то издалека звучали голоса, я различал их плохо и редко.

-Нет у меня этой мази. И вы ее сейчас не изготовите, эта трава летом растет...

-Он не переживет следующий день.

-Переживет. Ваша варварская смесь помогает хуже, но это лучше, чем ничего...

-Растирай, не жалей! Пальцы на ногах мы уже не спасем, но ходить он должен. Говорю - это при условии, что завтра вы его заберете со столба...

-У него сломаны несколько ребер. Придется с этим обождать, если я перетяну их, как надо, это будет заметно...

-Когда давать эту настойку, уважаемый Валедир ЭахАлмери?

-Днем. Хвоя черной ели действует недолго, а на второй раз эффект слабее. Если ты поспешишь, то у него не будет того времени, которое ты просил.

-Растирай же! Что? Нет, герцог Вессея, забудь об этом. Он должен пролежать здесь до утра, иначе завтра ты сможешь о нем более не беспокоиться. Силы человеческие не беспредельны, а я был с ним и видел, что он пережил за эти дни. Растирай увереннее! Да, и руки тоже! Пальцы рук я хотел бы спасти...

Дальше я не помнил вообще ничего. По рассказам тех, кто тогда был рядом, я простоял у столба почти весь следующий день. Затем в мое сознание ворвался неожиданно резкий запах, и я очнулся.

Голос Вальда возник в моем ухе, сном или бредом.

-Выпей это, Мальтори. Пора.

-Пора, комендант, - присоединился к нему еще один глас из ниоткуда, глас Арвариха. - пора принимать командование.

Эрик. Долина чаш.

Подъем все не кончался.

Тропинка больше подходила для горных козлов, что водятся на Римморском побережье и на хребтах Сатлонда. Человеку же сложно было преодолевать то уступы в половину своего роста, то расщелины в полтора его же. К середине дня Эрик почувствовал, что сил больше нет, и наконец оглянулся на Эрви.

На его жене не было лица. Эрви выглядела так, словно вот-вот упадет без сил и без сознания; он дернулся, чтобы подхватить ее, но судьба и любовь его, такая хрупкая на вид, оказалась двужильной. Решительным жестом отстранив его руку, она опустилась на камень, привалилась спиной к скале и закрыла глаза. Эрик некоторое время так и стоял, с протянутой вверх ладонью рукой. Пожал плечами, неизвестно на кого, и сел рядом.

Разговор у них с той самой встречи у моста не клеился. Что же тут удивительного, спрашивал себя Эрик. Ему нечего было сказать Эрви в оправдание своего бегства. Совсем нечего. Да и то: если бы хоть раз она бросила на него один-единственный укоряющий взгляд. Так нет ведь, не бросила. Словом не обмолвилась, вида не подала, как глубоко ее задел поступок Эрика, до этого самого момента, когда отказалась от протянутой руки. А ведь задел, без слов ясно. Знал Эрик, все знал. И Эрви, по сути, ничего такого не могла ему сказать, что и так не было понятно. Она и не сказала, и это его тяготило.

Удивительным в происходящем между ними было другое, чему Эрик, в отличие от поведения Эрви, не находил никакого объяснения. Дело в том, что с момента их встречи он чувствовал себя спокойнее и увереннее, чем в любой из моментов всего предыдущего пути. Легко ему карабкалось в гору; легко и быстро, словно горный козел, перепрыгивал он расщелины и взбирался на уступы. Не оглядывался, не смотрел, как там Эрви - чувствовал, что она не отстает, знал, что рядом его жена, его любовь, его... да кто угодно, все на свете одновременно, она рядом, и потому ему легко в его странствии. Никого больше у него нет, его дом и весь его мир - с ним рядом, и оттого нет больше мыслей о том, что сзади осталось что-то важное. Ничего не осталось. И замок Скассл теперь - только значок и надпись на карте севера Арденави в его рюкзаке. Нет ухода, бегства, но есть путь. В конце пути - судьба. Наверное.