Дмитрий Щербинин - Центр

Дэкл и Аннэя смотрели то на стол, то на Эвана, и ничего не предпринимали. А Эван сказал:

— Садитесь, угощайтесь, и, пожалуйста, не чувствуйте себя стеснёнными. Как вы уже увидели: я вовсе не божество, а такой же человек, как и вы…

Конечно, Дэкл и Аннэя не могли отказать. И вот они прошли к столу, и уселись в удобные кресла, которые также, от нажатия на кнопки, выдвинулись из пола.

Эван сам налил им в бокалы вино, и сказал:

— Попробуйте. Это очень хорошее, лёгкое вино…

Дэкл и Аннэя сделали несколько небольших глотков, а вот Эван осушил свой бокал залпом, и тут же ещё себе налил. Вино-то, конечно, было не особо крепким, но и от него можно было напиться. И тут Дэкл подумал: "А ведь Эван то этот основательно пьёт. Конечно, он ещё не пьяница, но если так будет продолжать, то ни к чему хорошему это не приведёт…"

Восторженной, иногда вздрагивающей и от волнения, и от не полностью восстановившихся после парализатора нервов Аннэе, конечно, даже и мыслей таких «крамольных» в голову не приходило.

Эван спросил:

— Итак, вы как жители небольшого мира, наверное, мечтали посетить Аркополис, о котором уж, несомненно, наслышаны из всевозможных источников: особенно из рекламы товаров и из телевизионных программа.

— Да, конечно, — произнесла Аннэя, и, набравшись смелости, тоже подлила себе вина.

Она это сделала не потому, что много пила, а потому что в данной конкретной ситуации ей не хотелось чувствовать себя такой скованной.

— Что ж, смотрите…

Эван нажал на очередную кнопку, и одна стена этого помещения, а также и часть пола сделались прозрачными.

Аннэя поперхнулась, но отнюдь не от этого очередного «чуда» Ноктской техники, а от того, что она увидела за ставшими прозрачными частями аэроцикла.

Теперь аэроцикл летел на автопилоте, на малой, единственно разрешимой над Аркополисом скорости. Эта скорость равнялась ста километрам в час над крышами домов, и тридцати километрам в час при пролёте по самим улицам.

В это время аэроцикл летел над крышами домов. Но как же не соответствовали эти дома тому, что ожидала Аннэя. Даже и Дэкл ожидал от Аркополиса чего-то большего.

Надо сказать, что Аркополис был крупнейшим, да и единственным на Нокте городом. Проживали в нём, по некоторым подсчётам, до двенадцати миллионов человек. Расползся Аркополис в основном по теневой стороне восемьсоткилометрового Нокта.

Престижные районы тянулись к светлой стороне; там, в действительно роскошных особняках обитали богатеи, или просто зажиточные граждане. Дальше, за их владениями начинались просторные, засеянные злаками поля и животноводческие фермы, которые и занимали практически всю светлую половину Нокта.

Этих тщательно, с применением химии возделываемых угодий пока что хватало для того, чтобы прокормить громаду Аркополиса, но так как город постоянно разрастался, то Ноктские умы уже выглядывали подходящие для сельскохозяйственных и животноводческих целей мирки…

Но всё это было на светлой стороне Нокта. А аэроцикл летел над той частью Аркополиса, которая уходила на тёмную сторону Нокта. Здесь в погружённых в вечный сумрак кварталах существовали бедняки. Дома их страшные, прогнившие, похожие на умирающих, взывающих к милости великанов, представлялись частью далёкого, враждебного людям мира. Между домами чёрными провалами зияли улицы, и одна возможность оказаться на этих улицах показалась Аннэе кошмарной. Она даже и не сомневалась, что её там дожидаются кровожадные чудовища.

Эван проговорил:

— Не стоит опасаться: здесь, в этих нищенских кварталах, живут такие же люди, как и везде: и плохие, и хорошие. Я и сам одно время жил здесь. На этих улицах есть и бандиты, и нищие поэты, и пьяницы, и участники Сопротивления, которые, рискуя жизнью, вот уже который год расклеивают свои листовки-воззвания. Они, жители великого, по вашему мнению, Нокта, не в состоянии вырваться из этой тьмы. Продолжительность их жизни невелика… Так что, можно сказать, жители Баджа даже находятся в более выгодном положении.

Дэкл уже совершенно перестал стесняться Эвана, и ответил:

— Однако, благодаря появлению Ноктских заводиков, наш воздух уже загажен, и скоро у матерей станут рождаться обречённые на частые болезни и короткую жизнь дети…

Эван ответил то, чего ни Дэкл, ни Аннэя не ожидали от него услышать:

— Верно. И в этом есть и моя вина…

И, тщетно стараясь избавиться от чувства вины, он налил себе ещё вина (уже третий бокал). Даже и Аннэя заметила, что один из её любимых героев что-то уж через чур много пьёт.

Она произнесла:

— Ну что вы такое говорите… Ведь вы же…

— Говорю то, что думаю. А кто я? Я — ходячая реклама Ноктского образа жизни; человек угодный правительству. Всё, что я делаю в последние годы — это небезуспешная работа по возвеличиванию Ноктских концернов, законников, правительства. Всё это делается весьма навязчиво, но простачки этого не замечают этого, и заглатывают товары с этикеткой "От Эвана"…

Эван осушил и третий бокал. С видимым трудом, и только из-за присутствия гостей сдержался, чтобы тут же не налить себе и четвёртый бокал. Посмотрел на Дэкла и Аннэя пьяными глазами, затем, теми же глазами — на прозрачную стену.

Аэроцикл летел к светлой части Аркополиса. Правда, ещё недостаточно было света, чтобы осветить улицы, но там уже не было так мрачно, как в трущобах. Под ними горели, переливались, празднично мерцали электрические и неоновые огни, которые, по большей части, рекламировали те или иные товары. В некоторых местах можно было видеть плакаты с изображением Стига Лючия — известного актёра, игравшего Эвана в кино. На плакатах этот Стиг, конечно, тоже рекламировал всевозможные товары. По улицам ехали машины, по тротуарам ползли массы аркопольцев; в воздухе сновали аэроциклы. Среди этих аэроциклов много было заметно выкрашенных в багровый цвет аэроциклов законников…

Эван снова обратился к Дэклу и Аннэе:

— Да! Вам несказанно повезло. Я заметил эту радугу, когда совершал очередной полёт… А знаете ли, почему я так часто летаю?.. — Дэкл и Аннэя отрицательно покачали головами. — …Я летаю так часто потому, что хочу улететь с Нокта окончательно. Понимаете?.. Да?!..

Не дожидаясь ответа, он налил себе ещё вина, и не говорил ничего до тех пор, пока не допил этот, уже четвёртый бокал.

Затем, встряхнув головой, произнёс:

— Но вот не могу улететь. Надоел мне Нокт. Тошнит от него, а улететь не могу! Выследят меня, всё равно… Да и не в том даже дело, что выследят… Если бы даже и не следили: окончательно не смог бы улететь. Тут, как говорится, судьба. Привязан я к этому месту. Столько с ним связано. И ведь не только воспоминания, но и надежды. Спросите, на что надеюсь?.. А сам не знаю, быть может, на таких вот, как вы…