Стивен Дональдсон - Раненая страна

В окнах дома горел свет. Колючие огоньки мигали из-за деревьев как жалкие остатки того, что уже проглотила ночь. Луна еще больше усиливала это впечатление. Ее светлый, почти полный диск превращал пустое поле в озеро жидкого серебра – жутковатое и бездонное. Лунное сияние застревало в частоколе темных деревьев, и особняк скрывался в густой тени. Глотнув сырой воздух, Линден сжала руль еще крепче. Чувства обострились и напряглись, словно впереди ее ожидала какая-то опасность.

Она намеренно остановилась в двадцати ярдах от дома, оставив машину под светом луны.

Будь честной.

Но Линден не знала, как выполнить этот совет.

Очевидно, свет фар предупредил Кавинанта о ее приближении. Едва она направилась к двери, снаружи зажглась лампочка, и хозяин вышел на крыльцо. В желтом пятне электрического освещения его силуэт казался грозной и призрачной тенью. Она не видела лица мужчины.

– Доктор Эвери, – произнес он дребезжащим голосом, похожим на скрежет пилы. – Прошу вас, уходите.

– Нет. – Порывистость дыхания заставляла ее говорить резко – по слову за один раз. – Я не уйду, пока не увижу ее.

– Кого вы имеете в виду?

– Вашу бывшую жену.

Он молча смотрел на нее почти минуту. Потом ворчливо произнес:

– Что еще рассказал вам этот ублюдок?

Она пропустила его гневное замечание мимо ушей.

– Вам нужна помощь.

Его плечи приподнялись, как будто он давил в себе колючий ответ.

– Биренфорд ошибся. Мне не нужна помощь. Я не хочу вас видеть. Уезжайте.

– Нет.

Ее голос снова стал спокойным и ровным.

– Он прав. Вы истощены. Опекая ее в одиночку, вы довели себя до предела. Я могу помочь, Кавинант.

– Вы ничем ей не поможете, – прошептал он, отвергая ее предложение. – Джоан не нужны доктора. Она просто хочет побыть наедине с собой.

– Мне кажется, я должна ее осмотреть.

Когда Линден попыталась пройти мимо него, он преградил ей путь:

– Вы нарушаете права частного жилища. Уходите, или я буду жаловаться на вас шерифу.

Она и сама понимала незаконность своих действий. Абсурдность ситуации привела ее в ярость.

– Черт возьми! – огрызнулась она. – Чего вы так боитесь?

– Вас!

От его голоса веяло могильным холодом.

– Меня? А что вы знаете обо мне?

– Ничего. Но ведь и вы не знаете меня; не знаете о том, что здесь происходит. Вам этого не понять, поэтому лучше не вмешивайтесь. – Он вонзал в нее слова, как острые ножи. – Вас в это дело втравил Биренфорд. А тот старик… – Кавинант набрал в легкие побольше воздуха и гневно закричал:

– Он выбрал вас потому, что вы спасли ему жизнь! Но если бы вы только знали, что все это значит! У вас нет ни малейшего понятия о том, какую судьбу он вам уготовил. К черту! Я не собираюсь отвечать за его поступки! Уходите отсюда!

– Да объясните же, при чем здесь этот старик? – Она действительно ничего не понимала. – Почему вы считаете, что моя встреча с ним имеет к вам какое-то отношение?

– Потому что я знаю!

– И что вы знаете? – Она больше не могла терпеть его снисходительный тон. – Что в вас такого особенного? Проказа? Вы думаете, что только вам так больно и одиноко? Не будьте самонадеянным, Кавинант. В нашем мире страдает очень много людей, и поверьте: чтобы понять их, не обязательно быть прокаженным. Почему же, черт возьми, вы претендуете на какое-то особое знание?

Гнев Линден застал его врасплох. Она не видела лица Кавинанта. Но он немного пригнулся, рассматривая ее глаза, а затем осторожно сказал:

– Во мне нет ничего особенного. Тем не менее я давно уже вляпался в это дело и знаю много такого, что вам пока неизвестно. Мне вряд ли удастся объяснить суть вопроса, но я должен вас предупредить: не вмешивайтесь в то, чего не понимаете.

– А вы расскажите. Дайте мне понять. Чтобы я могла сделать правильный выбор.

– Доктор Эвери! – Его голос стал резким и грубым. – Возможно, я действительно не имею прав на личные страдания. Возможно, болезни и горе людей уже стали предметами публичного обсуждения. Но это дело мое! Мое, а не ваше!

Горячность Кавинанта лишила ее слов. Она искала достойный ответ, однако сомневалась, что ей удастся найти какой-то весомый довод. Его знание, боль и пережитые испытания превосходили ее собственный опыт. Но она не могла уйти. Ей требовались объяснения.

Густой и влажный воздух превращал свет звезд в размытые пятна. Так и не отыскав никаких аргументов, Линден притворилась, что не поняла его:

– Старик посоветовал мне быть честной. Однако он говорил и о другом.

Кавинант отпрянул от нее. Она хранила молчание, пока двусмысленность ситуации не побудила его спросить хрипловатым шепотом:

– И о чем же он говорил?

– Старик сказал: “Не бойся. Ты не обманешь надежд, хоть он и будет нападать на тебя”. – Линден замолчала, не желая произносить остального. Плечи Кавинанта вздрогнули. – О ком он говорил? О вас или о другом человеке? О том, кто навредил Джоан?

Кавинант не отвечал. Закрыв лицо руками, он душил свои эмоции. С его губ сорвался тихий стон.

– Говорите, Кавинант! Неужели со мной что-то должно случиться? Какое отношение имеет ко мне этот старик? И почему вы сказали, что он меня выбрал?

– Он использует вас.

Его ладони по-прежнему закрывали лицо и рот. Однако через минуту Кавинант успокоился, опустил руки и заговорил бесцветным тусклым голосом, похожим на пепел:

– Он как Биренфорд. Считает, что я нуждаюсь в помощи Старик решил, что на этот раз мне не справиться в одиночку. – Злость в его словах угасла, словно он лишился последних сил. – Единственное их отличие состоит в том, что нищий знает столько же, сколько и я.

– Тогда расскажите о том, что вам известно, – настаивала Линден. – Позвольте и мне разобраться в этом деле.

Кавинант упрямо поднял голову и вновь заслонил собой свет лампы.

– Нет. Наверное, мне не удастся удержать вас от броска в неизвестное, однако содействовать этому я не собираюсь. Если вы хотите свернуть себе шею, поступайте как знаете, но на мою помощь можете не рассчитывать. – Он отвернулся, словно уже все сказал, потом холодно добавил:

– И передайте болтуну Биренфорду, что он мог бы иногда доверять мне для разнообразия.

У Линден тут же появился язвительный ответ. Она хотела спросить его, при чем здесь доктор. А что тогда сказать о нем? Разве он кому-нибудь доверял? Но едва она открыла рот, как ночную тишину рассек ужасный женский крик.

Женщина кричала истошно и дико. В ее голосе чувствовался безумный страх. Казалось, что это визжала сама ночь.

Услышав крик, Линден рванулась к двери. Кавинант схватил ее за руку, но она вырвалась из его неловких пальцев и сердито произнесла:

– Я врач!