Эд Гринвуд - Скипетр Дракона

— Ради Аглирты, — откликнулся Кровавый Меч, положив, по старому воинскому обычаю, руки на плечи старого лучника. — Ради истинного короля, наконец!

— Истинный король, наконец! — эхом повторили чьи-то голоса позади Датджека.

Он резко обернулся и обнаружил, что перед ним стоят несколько возчиков, работник с фермы и мельник. Все они сгрудились у дверей. У некоторых в руках были ножи — но под взглядом наемника вошедшие вскинули их в поспешном салюте.

— Ну что? — негромко поинтересовался Кровавый Меч.

Мельник облизнул губы.

— Ну… лорд… мы не очень-то умеем драться, но… вам понадобятся оруженосцы, верно?

— И возчики, чтобы доставлять вам еду и выпивку, — добавил один из возчиков.

— Что, деньжат маловато? — небрежно спросил лорд-воитель.

Мельник сплюнул в сторону.

— Денег у меня хватает, — резко ответил он. — А вот чего не хватает, так это короля и хороших законов да еще чувства безопасности. Если вы будете хорошим королем для Аглирты, то мы за вас.

Кровавый Меч улыбнулся.

— Тогда и я за вас. Все, кто желает ехать со мной и получить за это честную плату, приходите в мой лагерь сегодня вечером. — Он оглянулся на Ардургана и добавил: — Приготовьтесь ехать, приготовьте доспехи и все, что нужно, сэр капитан.

Ардурган ухмыльнулся и кивнул:

— Как прикажете, лорд.

— У-у-у, — произнес маленький мальчик, едва достававший макушкой до пояса Кровавого Меча. — Значит, вы не будете с ним драться? И никто не умрет?

— Боюсь, нет, — серьезно отозвался Датджек, склоняясь к нему. — По крайней мере, здесь никто не умрет, хвала богам.

Вид у мальчика был разочарованный.

— Что тогда хорошего быть королем, если ты не можешь убивать людей?

Из собравшейся толпы донеслось несколько смущенных смешков, но Кровавый Меч выпрямился и негромко произнес:

— А откуда пареньку знать что-то лучшее, если это все, что он видел и слышал прежде? Именно поэтому настало — и давно настало — время найти для Аглирты нового короля!

— Новый король для Аглирты! — воскликнул кто-то, и все присоединились к нему.

Кровавый Меч махнул рукой Ардургану, повернулся и пошел к своей лошади, сопровождаемый восторженными криками. Чуть поодаль стояли женщины, и вид у них был безрадостный.

— Забираешь наших мужчин, чтобы их там убили? — закричала одна из них.

Кровавый Меч вскочил в седло и обернулся к ним.

— Нет. Я еду на войну ради мира — и ради нового короля для Аглирты!

— Ха, — горько возразила одна из женщин. — Все они так говорят.

Но когда Кровавый Меч, улыбнувшись, пожал плечами и направил коня прочь, за его спиной слышались крики: «новый король!» и «истинный король!», и «за Кровавого Меча, к победе!».

Усмехнувшись, он пустил лошадь в галоп. За Кровавого Меча, к победе… это звучит хорошо. Нужно будет это использовать. Он сильнее пришпорил коня. Ему нужно было много воинов, и ему еще предстояло повидать множество подобных Ардурганов.

— Что хорошего быть королем, если ты не можешь убивать людей? — пробормотал Датджек вслух. — Как же ты прав, парень! Как же ужасно ты прав…

А тем временем…

Вдоль горы Шонсель ехал одинокий всадник.

За его спиной развевался плащ, дорога была ярко освещена солнцем, вокруг не было ни души, и он оставил далеко позади сопровождающих его латников, облаченных в полные доспехи, под тяжестью которых лошади утомились уже в самом начале пути, вчера вечером.

Флаерос Делкампер громко засмеялся от по-детски незамутненной радости, глядя в синее небо. Он снова увяз в приключениях, регент желал видеть его, и менестрели чествовали его как одного из великих и знаменитых бардов древности!

— Ага! — крикнул он во весь голос. — Делкампер Лучший!

Никогда прежде он не осмеливался издать этот боевой клич — ни разу за всю свою жизнь, будучи слишком хрупким, слишком слабым, слишком неуклюжим в обращении с клинком. Он никогда не обнажал даже кинжала в защиту фамильной чести… и, говоря откровенно, сейчас он тоже не участвовал в битве, а просто скакал галопом по идущей вдоль побережья дороге — слишком быстро, чтобы ручаться за собственную безопасность. Но здесь не было никого, чтобы услышать его клич и сказать людям вокруг: «Смотрите все в Дарсаре, кто способен видеть, какая рядом с нами важная персона, во имя Троих!»

Эта поездка через Телн должна была сократить его путешествие на добрый десяток дней, а то и больше. А потом он мог сесть на один из быстрых торговых кораблей Малавера Обалара и плыть прямо вверх по Серебряной к острову Плывущей Пены! Да!

— Делкампер Лучший! — вновь вскричал Флаерос и рассмеялся.

— Милостивые Трое, ну и шум! — фыркнул стоящий у дороги стожок сена, неожиданно поднимаясь в человеческий рост и с силой дергая за вощеную веревку, обмотанную вокруг столбика обвалившейся изгороди у его ног.

— Точно! Неплохо бы сбить этого идиота вместе с его спесью! — согласилась вторая груда сена с противоположной стороны дороги и дернула за другой конец веревки — и скачущая галопом лошадь Делкампера споткнулась и рухнула наземь с жалобным ржанием, судорожно взбрыкивая копытами. Всадник кубарем полетел с нее.

Стряхивая сено, Сускар расхохотался и двинулся вперед, сжимая в руке длинный нож. Лошадь сломала себе шею и лежала неподвижно, если не считать слабого подергивания ноги. Седельных сумок при ней не было, зато был всадник в роскошных шелковых одеяниях… и не золото ли это блеснуло?

— Хватай его, Баерм! Не дай ему удрать! — заорал Сускар, когда лежащий на земле паренек вдруг перестал блевать и отплевываться, ухитрился подняться на ноги и рванулся прочь.

Но бежать у него не получилось и он похромал, с трудом ковыляя по скошенному полю и потешно размахивая руками, чтобы сохранить равновесие. Баерм ринулся за ним.

Грязная рука схватила шатающегося парня за плечо и с силой развернула так, что он едва не упал. Баерм впечатал оба кулака в живот мальчишке — результат был вполне предсказуемым.

— Говядина и морковь, — с отвращением произнес Сускар, остановившись над парнишкой, извивающимся в рвотных позывах и спеленатым собственным шелковым плащом. Баерм оскалился в ухмылке. — Почему всегда бывает говядина и морковь? Неужели все в Аглирте только это и едят?

— Почему же? — проворчал кто-то у него за спиной. — Ты можешь отведать… холодной стали!

Сускар застыл, и тут что-то холодное и острое вошло ему в спину, распространяя вокруг себя жгучее онемение, а затем вышло из живота — темное и влажное.

Баерм в ужасе уставился на это зрелище, разинув рот, и лишь мгновение спустя — мгновение, показавшееся невероятно долгим, — почти неохотно взглянул выше, поверх плеча Сускара. А затем закричал.