Сергей Радин - Путы для дракона

Появление мужчин встретили на восторженной волне. А пока велась мужская беседа, женщины готовили ужин в гостиной.

Видимо, Фёдор — прямой мужик, как определил его Андрюха. Едва женщины скрылись с глаз, он тут же заявил:

— Мне крайне необходимо, чтобы к Леону (Леон вздрогнул: этим именем его дома не называли) вернулась память. Поскольку я не знаю, в результате чего появилась амнезия, думаю, сразу пичкать его информацией как‑то не с руки. Вы, Андрей Семёнович, не возражаете, если я частенько начну к вам запохаживать?

— Если Леониду не повредит, что ж, не возражаю… А вы и вправду служили в военной разведке?

Фёдор улыбнулся, как бы говоря: большего сказать не могу — и повёл разговор о политике, о последних новостях. Хозяева сначала неохотно, с оглядкой поддерживали беседу, но гость, на их взгляд, рассуждал о политике так, как хорошо знакомый сосед: ругал правительство, выдвигал предположения насчёт положения в мире. И хозяева оттаяли. Только раз Леон снова напрягся: Фёдор оглянулся на газетную пачку, брошенную на журнальный столик, и вскользь заметил:

— По–прежнему читаешь всю макулатуру?

Вопрос был, несомненно, риторическим, хотя слово «по–прежнему» явно провоцировало спросить, не привычка ли забытого прошлого — читать периодику и не связана ли она с профессией, думать о которой Леон панически боялся.

«Признался‑таки в своих страхах?» Вопрос пришёл со стороны, как только Леон выключился из беседы на короткое время. Червячок сомнения (тот, что незаметно для других заставлял его поминутно сомневаться в себе и в своих действиях) немедленно поднял голову: Леон умел не слышать собеседника, честно глядя ему в глаза; так может ли человек, принадлежащий к опасному военному ведомству, позволить себе такую роскошь, как самопроизвольно глохнуть и думать о своём? А он знает эту привычку очень хорошо… Или она наносная, обретённая со временем?..

Дверь из детской в гостиную распахнулась. Крупно вышагивая, возмущённый Мишка жаловался:

— Папа! Что себе позволяет эта малявка?! Откуда она только этому научилась?! Скажи ей, что нельзя… Ой, здравствуйте!

Кажется, ребята прошли домой через вторую квартиру и гостя ещё не видели.

Всё ещё с любопытством глядя на незнакомца, но уже овладеваемый мыслями о проделке сестрёнки, Мишка привычно уселся на подлокотник кресла и машинально взял отчима за руку.

Андрюха не любил телячьих нежностей, но к этому жесту относился спокойно.

Когда‑то давно на Мишку, щуплого тогда шестиклассника, накинулись во дворе дома два ротвейлера. Те гуляли с хозяином, который искренне не понимал, зачем псам на улице нужны поводки а тем более — намордники. Выскочивший из подъезда на крики Леон пинком отбросил в сторону одного пса, подхватил Мишку, обнял его, а перепуганный пацанёнок вцепился в единственную защиту так, что потом с час отодрать не могли. Что было потом — Андрюха не помнил. А у Мишки после того случая остались на ноге шрамы от укусов, не очень приятные впечатления от исколотой в поликлинике задницы и привычка брать отчима за руку, если приходилось нервничать.

Андрюха выбежал к концу происшествия и увидел, как пацанёнок буквально врос в своего спасителя… Да что это он в таких подробностях вспоминает? Ах, вот в чём дело. Приветливый, улыбчивый Фёдор не сдержал удивления при таком проявлении родственных чувств отца и сына… Да уж, парень назвал Леона папой — вот гость и удивлён, наверняка зная о семейном положении недавнего сотрудника… Высоченный рослый парнюга ухватился за ладонь отца. Странно выглядит, если не знать подоплёки этого жеста… Да что это, в самом деле, чего это Андрюха всё крутит мыслями вокруг одного и того же?..

Внезапно Андрюху замутило. Он даже испугался, что желудок выплеснет недавно съеденный обед, не дав добежать до ванной. Закрыл на секунду глаза, и в тёмном мире, где очутился жёсткий голос Леона скомандовал: «Забудь!» И Андрюха забыл, как в далёком прошлом в руках зятя неведомо откуда появился железный прут, как в лужах крови валяются мёртвые собаки, как Леон вжимает голову Мишки в своё плечо и шагает со ступеней, как ползает перед ним на коленях хозяин собак, секунды назад крутейший мужик, — кашляя и сопливя кровью… «Забудь!» — услышал Андрюха и открыл глаза в уютную гостиную. От тошноты остался миг неопределённости, который быстро сошёл на нет, потому что в комнату ворвался, изображая лошадь, Вадим. Верхом на нём сидела Анюта, воинственно размахивая пистолетом.

— Но–о, коняшка! Папа, я пистолет починила! А Мишка — дурак! Чему его только на военной кафедре учат! Но–о! Дядя Андрей, купи мне патроны!

Анюта завизжала — Вадим резко перевернулся, плашмя, спиной, упал на ковёр. Каким‑то образом девочка очутилась на его животе, а когда «жених» сел, устроилась на его ногах — большая девочка в маленьком манежике — сияя от удовольствия.

— Здравствуйте, — чинно выговорила она, глядя незнакомцу в лицо. — Это вы папин товарищ? Я Анюта, папина дочка. А это мой жених — Вадим. Вы не смотрите, что он на полу валяется. Вадим — человек серьёзный и лучше разбирается в пистолетах, чем Мишка.

Вадим, растерявшись при незнакомом человеке, попытался встать, но девочка стукнула его оружием по животу и туда же, на живот, снова пересела — оба при этом смеялись.

— Ты обещал — будешь слушаться!

— Слушаюсь и повинуюсь, моя повелительница! Только на животе не прыгай, ладно? Дядя Лёня, вы знаете, что эта матрёшка сделала? Она и вправду пистолет починила!

— Барышня, вы разрешите? — Фёдор с улыбкой подошёл к девочке, протянул руку к оружию.

Анюта быстро спрятала пистолет за спину и лукаво взглянула на взрослого снизу вверх.

— А волшебное слово? А то не отпущу!

— Анька, как ты со взрослыми разговариваешь? — лениво попенял племяннице Андрюха и вдруг, как и остальные, уловил связь между последней фразой девочки и внезапно окаменевшей, неловкой позой — полусогнутой, с рукой вперёд — гостя.

Часы отстукивали размеренные секунды, тяжелеющие в минуты; со стороны кухни доносились весёлые голоса женщин и привычные позывные какой‑то радиопередачи.

Первым не выдержал Мишка. После несчастного случая в детстве он близко к сердцу принимал любые ситуации, особенно если они отдают весьма чувствительным для него запашком опасности. Улыбающаяся сестрёнка и незнакомый взрослый человек слились в поединке — так Мишка понял сцену, мгновенно вспотел, вспомнил, что рядом отчим, и мокрыми пальцами стиснул его ладонь.

— Это недопустимо, — заговорил Леон, с любопытством ожидавший развязки придуманного дочерью действа, но после движения Мишки вынужденный действовать сам. — Анюта, прекрати. Наш гость попросил разрешения взглянуть, и его слова равносильны твоему «пожалуйста».