Екатерина Спасская - Коридор Времени

— Извините, — начала я. — Вы не могли бы нам помочь?

Женщина недовольно взглянула на нас. От скривившегося в недовольстве лица, все желание продолжать беседу исчезло на корню.

— Дело в том, — перехватил инициативу Артем. — Что нам в пакете с бельем дали две простыни и ни одного одеяла. Здесь можно где-нибудь купить плед или что-то в этом роде? Ночью холодно, а костер в купе нам вряд ли позволят развести.

Глаза женщины от удивления округлились и стали похожи на огромные окуляры. Сходство с филином феноменальное! Полагаю, пантомима — ее конек.

— И здесь эти наркоманы малолетние! — Взвизгнула она и, гневно развернувшись, быстро ушла прочь, продолжая бубнить себе под нос изощренные ругательства в наш адрес.

Мы с Артемом переглянулись и пожали плечами.

— Сумасшедшая? — Предложил друг.

— Не исключено. Мы сказали что-то не то?

— Э, вроде бы нет.

— Может, от нас пахнет алкоголем?

— Так мы же выпили всего-то два бокала!

— То-то у тебя язык заплетается! Да, «ночью холодно»! Может, это ее и смутило?

— Ну конечно! А, какая теперь разница? Ладно, пошли обратно: с проводницей мне разговаривать не очень хочется, да и вообще, сегодня у нас какие-то нестыковки с социумом в плане понимания, сами что-нибудь придумаем.

Потоптавшись в коридоре, мы, как два особо одаренных человека, вернулись в купе. По причине того, что ни я, ни Артем ни разу не путешествовали на поезде больше четырех часов, оба, естественно, даже понятия не имели о том, что делать с двумя простынями. Немного посовещавшись, мы сошлись на том, чтобы одну из них использовать в качестве «одеяла» (как впоследствии выяснилось, решение оказалось правильным). Идея показалась нам настолько гениальной, что мы незамедлительно решили это отметить…

За окном уже окончательно стемнело. Пустая бутылка из-под вина стояла под столиком, а Артем и я с аппетитом приканчивали колбасу. Будет, наверное, лишним говорить, что спиртное развязало нам языки, и мысли хаотично пустились в пляс. От нависшей было депрессии не осталось и следа.

— И все-таки, — промямлил Артем. — Современная система образования никуда не годится.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, сосредоточенно пережевывая очередную колясочку сервелата.

— Все! — Артем широким жестом начертил в воздухе невидимый круг. — Все! Школы, университеты, колледжи. Сколько ненужной информации забивается в головы людям! Зачем высшее образование растягивать на пять или шесть лет, если все необходимое можно усвоить за год? Да, и для чего вводить столько предметов, половина из которых никогда не пригодятся?

— Знаешь, ты не первый задаешься этим вопросом.

— Так для чего?

— Ну, наверное, для того, чтобы человек был всесторонне развит.

— А зачем?

— Э-э-э…

— Чтобы кроссворды разгадывать?

— А как же кругозор, формирование миро… мировоззрения?

— Думаю, от того что ты не будешь знать все формулы высшей математики твое мировоззрение не сильно пострадает.

— Хм…

— Вот-вот.

— Не уверена, что полностью разделяю твою точку зрения, но насчет ВУЗов я с тобой полностью согласна. Думаешь, почему я бросила свой? Все, что там преподавалось, к реальному дизайну не имело практически никакого отношения. Ну, мне так показалось.

— И ты, безусловно, правильно поступила! — Артем забрался на свою полку с ногами. — Те курсы, которые мы вместе посещали ровно полгода, научили нас гораздо большему, чем могли бы дать шесть лет, бессмысленно проведенных в университете. И все это благодаря практике и хорошим преподавателям.

— Что-то я не припомню, чтобы ты так хорошо отзывался о наших преподавателях, когда готовился к зачетам! Хотя, о них никто особенно положительно-то и не отзывался никогда. Эх, год назад все было совсем по-другому. Помнишь, когда мы впервые увидели друг друга? — Меня захлестнули с головой сентиментальные воспоминания. — Мы тогда оба потерялись и никак не могли найти зал, в котором должна была начаться наша первая лекция. Ты уже тогда был в своем репертуаре: «Да мы сейчас все найдем! Тут же черным по белому нарисован план!» Сколько мы тогда искали тот кабинет? Сусанин тебе бы позавидовал. А ведь только в тот день мы узнали, что живем в одном подъезде. И как только умудрялись не пересечься раньше? Хотя, некоторые преуспевают не видеться друг с другом, живя в одной квартире. В наше время соседи, да что там соседи, все люди, не очень-то проявляют даже элементарное любопытство друг к другу, как ты думаешь?

Тишина продолжалась подозрительно долго.

— Артем? — Позвала я. Ответа не было.

Я встала и, слегка пошатнувшись, подошла к замолчавшему другу. Судя по легкому сопению, тот безмятежно спал.

Заподозрив неладное, я заглянула под полку. Так и есть: Артем все же не соврал насчет второй бутылки — на полу, у самой стенки стояла еще одна пустая емкость! А я и не заметила, сколько мы выпили…

— Ах ты, зараза! — Всплеснула руками я.

В голове творилось что-то непонятное, поэтому я, недолго думая, легла на вторую полку, решив отложить разбирательства до завтрашнего утра. Сон обрушился буквально пару мгновений спустя.

Сначала все было погружено в темноту, но затем из пустоты начали возникать обрывки воспоминаний, своей разнобойной пестротой напоминая калейдоскоп.

Передо мной возникли знакомые стены детского дома: высокие светлые потолки с разноцветными звездочками, темно-зеленый ковер, какие-то шкафы и полки со старыми советскими игрушками и книгами. Вокруг играли пятилетние дети, но я смотрела в другую сторону — туда, где беседовали две женщины: тридцатилетняя сутуловатая воспитательница с большими серыми глазами и уже немолодая леди (по-другому ее и не назовешь) с высокомерными, но красивыми чертами лица — Галина Михайловна, моя мачеха, пока что будущая. Ее светло голубые глаза смотрели на меня внимательно и неотрывно, как бы прожигая насквозь.

Знакомый сюжет — этот сон я уже видела, и не один раз. Обычно сразу за этим следовало другое воспоминание, так же хорошо изученное мною, как и предыдущее.

Несколько мгновений пустоты — и из радужного калейдоскопа вынырнула другая картина. Все верно, продолжение то же. Теперь я находилась в большой СВОЕЙ комнате. Вокруг были разбросаны МОИ игрушки. Галина стояла передо мной и улыбалась, но за этой улыбкой скрывалась глубокая тоска, перерастающая в невыносимую муку. Уже тогда я видела это. До того, как вместо себя, она начала мучить меня.

В голове снова все перемешалось, и вот я вижу себя уже в пятнадцатилетнем возрасте, но как будто от третьего лица. Я убегала из дома, хотя знала, что вернусь через день или два. А еще я знала, что Галина ненавидела меня. Более того, теперь мне была понятна причина. Правда, для того, чтобы узнать ответ на так долго мучивший меня вопрос, пришлось опуститься до подслушивания: «Она была так похожа на мою дочь. Но это не Яна… Она другая. Я смотрю на Аню, и каждая черточка ее лица напоминает мне о той трагедии. Если бы я знала об этом десять лет назад…» Я убегала из роскошной квартиры, не взяв с собой ничего, кроме одного маленького кипельно-белого камешка в серебряной оправе, принадлежащего мне с рождения…