Кейт Эллиот - Королевский дракон

— Отец, — сказала она, боясь видеть его таким. Он сделал еще один глоток, и, к ее ужасу, его руки дрожали. — Сядь, пожалуйста.

Он сел. Она положила астролябию на полку, лук и колчан в угол и сняла куропаток с ремня. Ставя котел на огонь, она оглянулась на отца. Половица скрипнула у нее под ногой. Дом был бедным. Она помнила более богатый, но это было давным-давно. Гобелены, резные скамьи и кресла, большой зал, вино в хрустальных кувшинах. Этот маленький дом они построили сами, выкопав землю под фундамент, валили деревья, сами делали доски из стволов, обшивали стены, конопатили бревенчатые стены паклей и травой. Дом получился грубым, но уютным. Кроме стола и сундуков для одежды, выполнявших роль скамеек, стояла отцовская кровать в самом темном углу и их единственная роскошь — ореховый шкаф, полированный до блеска, с закрученной от углов резьбой из борющихся красноглазых тварей.

Отец опять закашлялся, ощупью открыл книгу, ища что-то в ее мелких письменах. Желая помочь ему, она подошла к окну. Ставни были открыты, и сквозь затягивающий окна пергамент она увидела огонек. Он приближался по тропе, ведущей от деревни.

— Кто-то идет, — сказала девушка, направившись к двери.

— Не открывай!

Голос остановил ее, и она вздрогнула.

— Почему? В чем дело? — Она глядела на отца, напуганная его неожиданным и явным страхом. — Новая звезда была знамением? Об этом сказано в книге? — Они никогда не произносили ее названия вслух. Любое сказанное громко слово могло привлечь ненужное внимание.

Он захлопнул книгу и прижал ее к груди. Рванулся, схватил лук в углу и с книгой и луком в руках пошел к окну. Неожиданно расслабился, его лицо прояснилось.

— Это всего лишь брат Хью.

Теперь ужаснулась она:

— Не пускай его, отец.

— Не говори так, дитя. Брат Хью хороший человек, преданный Господу и Владычице.

— И себе!

— Лиат! Не смей так говорить. Ему нужен только совет. Он не более любопытен, чем ты. Разве можно за это винить?

— Дай мне книгу, отец, — сказала она мягче, чтобы забрать ее. То, что она думала о Хью, было слишком неприятным, чтобы говорить отцу.

Отец колебался. Четыре другие книги стояли на полке в углу, каждая — драгоценность: энциклопедическая «История» Дарра Поликсены, «Деяния Теклы», «Исследование о растениях» Теофраста Эресского, «Сны» Артемизии. Но в них не было тайного знания, запрещенного церковью на Нарвонском соборе сто лет назад.

— Но он может быть тем, кто поможет нам, Лиат, — сказал отец на редкость серьезно, — мы так долго бежали… Нам нужен союзник, кто-то, кто может понять природу великой силы, плетущей вокруг нас сеть. Кто-то, кто поможет нам против них…

Она вырвала книгу у него из рук и вскарабкалась по лестнице, ведущей на чердак. Из своего укрытия Лиат могла смотреть вниз на половину комнаты и легко слышать все происходящее внизу. Она бросилась на свой соломенный тюфяк, укрылась одеялом:

— Скажи ему, что я сплю.

Отец что-то пробурчал в ответ, но она знала: вопреки ее воле он ничего не сделает. Он закрыл ставни, поставил лук в угол, затем открыл дверь и встал на пороге, ожидая брата Хью.

— Здравствуйте, друг мой! — сказал он радостном голосом, потому что ему нравился Хью. — Пришли этой ночью понаблюдать за звездами?

— Ох, нет, друг Бернард… Я просто проходил мимо…

Просто проходил мимо. Все в этом человеке казалось лживым, даже его мягкий, проникновенный голос.

— … по пути на хутор к старому Йоханнесу. Мне надо провести последние молитвы над его женой, да упокоится ее душа в Покоях над нами. Миссис Бирта просила занести вам письмо.

— Письмо! — Отцовский голос дрожал. Восемь лет скрывались они, не встречая никого из прошлой жизни. Никогда не получали ни весточки. — Пресвятая Владычица, я слишком засиделся на одном месте.

— Прошу прощения? — переспросил брат Хью. Свет его лампы проникал через окно, освещая отцовскую фигуру на пороге. — Вы неважно выглядите, добрый друг. Могу я помочь?

Отец снова заколебался, и она задержала дыхание.

— Тут ничего не сделаешь. Но спасибо. — Он потянулся за письмом. Лиат коснулась пальцами корешка книги, на ощупь разбирая жирные и выпуклые буквы на кожаном переплете. «Книга тайн». Неужто отец пригласит брата Хью к себе? Он был так одинок и испуган.

— Посиди со мной ночью, достойный брат. Боюсь, эта ночь будет такой долгой…

Она отодвинулась подальше в тень. Повисла долгая пауза — брат Хью колебался. Она чувствовала, как присутствие огня, его волю : он желал войти, подчинить отца, чтобы тот доверял ему еще больше во всем. И тогда они оба пропали!

— Гм, много дел этой ночью, — наконец сказал Хью. Но не ушел. Свет лампы двигался, переходя от одного угла комнаты к другому, что-то выискивая.

— Ваша дочь в порядке, надеюсь? — Голос его был сладок.

— Да, конечно. Верю, Господь и Владычица не оставят ее, даже если со мной что-нибудь случится.

Хью как-то странно хмыкнул, и Лиат забилась дальше в тень, будто это могло спасти от опасности.

— Велика милость Их, друг Бернард. Даю вам слово, все будет хорошо. Вам надо отдохнуть, вы бледны.

— Твоя забота ободряет меня, достойный брат Хью.

Лиат могла видеть его умиротворенную улыбку, но знала, что она неискренняя — не из-за Хью, а из-за письма, совы, этой новой звезды, светившей в небесах.

— Благословенного вечера вам, друг Бернард. Прощайте.

— Прощай.

Они расстались. Лампа медленно удалялась по тропе к деревне и, возможно, к ферме старого Йоханнеса. Конечно, брату Хью не имело смысла лгать о такой серьезной вещи, как смерть жены старого крестьянина. Но вряд ли он просто «проходил мимо».

— Он добрый человек, — сказал отец, — спускайся, Лиат.

— Не хочу, — отвечала она, — что если он где-то нас подстерегает?

— Милая!

Рано или поздно надо было это сказать:

— Он постоянно смотрит на меня. Странно смотрит.

Отец раздраженно вздохнул.

— Моя дочь настолько глупа, что считает человека церкви способным любить кого-то, кроме Владычицы?

Пристыженная, она спрятала от него лицо в тень. Так ли она глупа? Нет, она знала, что нет. Восемь лет гонений обострили ее инстинкт самосохранения.

«Я просто проходил мимо». Хью «проходил мимо» их дома довольно часто и всегда заглядывал на огонек — посидеть с отцом. Двое мужчин обсуждали теологию и писания древних, а полгода спустя после первого знакомства начинали порой касаться в разговоре тайного искусства магии. Конечно, исключительно для интеллектуальной беседы.

— Разве ты, батюшка, не видишь, — она говорила, с трудом подбирая слова и не желая прямо произносить слов, которые могли разрушить их жизнь, как это было два года назад в городе Отуне, — Хью нужно твое искусство магии. А вовсе не дружба.