Диана Гамова - Шёпот бессмертных

— Спасибо. Не жалуюсь, — спокойно ответила я.

— Хорошо. Меня Кира попросила позвонить, узнать, как ты. Ничего ли тебе не нужно?

— Нет, спасибо. У меня всё есть, — я вспомнила про закончившийся сахар. Но шефу о таких мелочах не сообщают. — Не волнуйтесь, Антон Сергеевич. Я выйду на работу в понедельник.

— Смотри мне, — ответил шеф. — Кире так и передам. Приятных выходных.

— Антон Сергеевич, — вспомнила я, что хотела спросить у шефа. — Вы, случайно, не знаете, может ли номер мобильника со всеми нолями принадлежать физичскому лицу?

— Таких номеров не бывает, — не задумываясь, ответил начальник. — Что-то произошло?

— Да так, ничего особенного. До свиданья, Антон Сергеевич.

— До встречи, Роксана.

Мужчина отключился. Я отложила телефон на столик. Посмотрела на диван. Там вместе с одеялом лежала и моя куртка. А, точно, сначала я пыталась согреется в ней. Взяв одежду, я направилась в прихожую. Однако из кармана куртки выпала какая-то карточка. Подобрав её, я прочитала:

Частная клиника «Хевитан»

Врач-консультант Клод Оди

Ниже на французском дублировалось имя: «Claude Audy», и шли телефоны. Городской и два мобильных.

В памяти сразу всплыл недавний вечер и странный врач в тёмном парке. Сцена из фильма ужасов. Если б этот «добрый самаритянин» не унял жуткую боль, неизвестно, где бы я сейчас находилась.

Повесив куртку на вешалку в прихожей, я с визиткой вернулась на кухню. Таня почти не притронулась к кофе.

— Горячий, — пояснила она. — И сахар ты забыла. Поэтому кофе крепкий, жесть!

— Не забыла, — поправила я. — У меня его нет.

— А чего молчала? Я б купила.

— Забыла как-то. Тань, а твой Дима, случайно, не в клинике «Хевитан» работает?

— Конечно, там, — подруга скучающе покивала. — У нас ведь нет других приличных частных больниц. А что?

— Я встретила одного человека. По работе. Но он оказался тоже врачом оттуда. — Я протянула визитку подруге. Та внимательно изучила серый прямоугольник.

— Нет, не знаю, — карточка снова перекочевала ко мне. — Да и с Димой мы знакомы не так давно, чтобы я всех его коллег знала. Мне, честно говоря, и не хочется. Познакомит — хорошо. Нет, значит не надо.

— Он, вроде бы, француз…

— Интересно, — сделав глоток кофе, Таня спросила. — Что француз делает в нашем захолустье?

— Вовсе и не захолустье, — почему-то я обиделась за город. — Очень зелёный, компактный. И жильё, и работа есть. И воздух не так загажен.

— Не спорю.

Допив кофе, мы ещё проболтали полночи. Спохватились около часа. Решили, что ничего страшного, ведь завтра выходной.

Всего каких-то две недели назад мы также сидели с Татьяной и болтали ни о чём в её квартире. Раскладывали Таро и делились интересными историями.

— Ксана, спишь?

Моя квартира однокомнатная. Так что, уложив подругу на разложенный диван, я свернулась калачиком на кровати у противоположной стены.

— Не-а, — я высунула нос из-под одеяла.

— Помнишь, мы недавно раскладывали Таро друг другу?

— Угу, — кажется, Таня тоже вспомнила тот вечер.

— Я вот думаю. Ведь всё сбывается.

— Извини, — сонно сообщила я, — не помню, что тебе нагадала.

— Зато я помню. Ты предрекла мне деньги, новые знакомства… И смерть в текучей воде.

— А-а, теперь припоминаю. Ещё я сказала, что тебе никакие поездки не светят. Да уж. Это, конечно, тоже абсолютная правда.

— У тебя опять кризис веры в себя? — спросили с дивана.

— Какой там… Я прекрасно понимаю скудость своих способностей.

— Твоё счастье, что в темноте я не вижу. А то пришибла б подушкой!

— Счастье, — согласилась я.

— Хм, я не к тому. Ведь другое-то верно. И деньги, и знакомства. Один Дима чего стоит.

— Боишься, что скоро придёт и смерть в воде?

— Мы завтра, то есть уже сегодня, на горячие источники отправляемся, — с сомнением ответила Таня.

— Ты залезешь в трубу, через которую подаётся вода? Или предпочтёшь сток в бассейне? Или это будет душ? Нет, душ мелковато как-то.

— Редиска!

— Не волнуйся. И не принимай близко к сердцу, — я посмотрела в сторону дивана. В свете уличных фонарей комната выглядела умиротворённо. Тёмные шторы пропускали не так уж много электрического сияния. Я отчётливо видела, как Таня ворочается под одеялом.

— Слушай, — продолжила она. — А у тебя как дела? А то из-за работы, — она задумалась, — из-за Димки мы почти не видимся.

— Всё по-прежнему.

Кого я обманываю? Её или себя? Вокруг меня что-то странное происходит. То в обмороки грохаюсь, то загибаюсь не понятно, от чего.

— Помнишь, я тебе тогда тоже гадала?

— Угу.

— Я ещё не стала говорить, что карты показали.

— Угу.

— У тебя там сплошные неудачи и тяжёлая болезнь шла.

— И что? Ты мне и про тёмную магию говорила. Вроде, пока никто не проклял… — или… я задумалась.

В самом деле. Что со мной происходит? Ни с того, ни с сего. Может, и правда, прокляли… Нет. Пусть у меня способностей кот наплакал, но проклятье над собой я почувствую. А вот порчу — нет. Ну и кому надо портить мою жизнь? Завистников всегда и везде хватает. Но чтоб до такой степени. И порчу простой обыватель не наведёт. Тут профи нужен. Либо огромная удача. К простому человеку, в магии не искушённому, наводимая порча сама собой вернётся. Опытный мастер же и концы спрятать может. В случае возврата порчи, она не на него, а на другого человека пойдёт. На заказчика, например. Или на животное. Или дерево. Вариантов масса.

Бред. О чём только думаю? Будь рядом брат, сказал бы не страдать ерундой, а врачу показаться. Для него любая порча — это злобный вирус.

— Ксана, спишь? — снова спросила подруга.

— Нет пока, — отозвалась я, выплывая из туманных мыслей.

— Если завтра какая беда случится, ты ведь поможешь?

— Что? — не поняла я. — Какая беда, ты о чем? Или вправду тонуть собралась?

С дивана донеслось лишь молчаливое сопение.

— Хорошо. — Я закрыла глаза. — Я обещаю, что если что случится, сделаю всё, что в моих силах.

За окном проехал грузовик, заглянув в окно лучами мощных фар. Комната на мгновенье осветилась ярким светом.

Таня тихонько засмеялась.

— Это мироздание дало знак, что приняло твоё обещание, Ксана.

— Угу.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Иногда я сама себе кажусь циником. Разговаривая на глубокие животрепещущие темы, я могу проявлять разные эмоции. Только в сердце всё равно лёд. На самом деле мне зачастую всё равно. Я научилась притворяться ещё в средней школе, когда поняла, что все люди лицемерят, и что это очень выгодно. Как хамелеон, я часто подстраивалась под окружающих. Если во мне хотели видеть серьёзного сотрудника, я была им. Если простоватую дурочку, была ею. Доброю и послушною гостьей — нет ничего проще! Постепенно это вошло в привычку. Теперь я сама зачастую не отличала, где говорю от души, сама, а где то, что хотят от меня услышать. Надеюсь, моё обещание было именно моим, а не выдумано-хамелионским.