Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 1)

Алан смутился. Он вовсе не чувствовал, что заслуживает всех этих похвал. А внизу рыбаки вытащили наконец свои сети на отмель и принялись вытряхивать рыбу на камни. Они громко радовались, как могут радоваться только молодые здоровые люди, которым нет дела до королевского двора с его интригами, лестью и сплетнями. Для них самое главное — набить корзину серебристой трепещущей рыбой и отнести ее домой. Несколько рыбешек выпрыгнули из сетей и упали обратно в реку, но рыбаков это нисколько не расстроило — корзины уже были набиты доверху. И парни что-то весело закричали вслед улизнувшим пленницам.

Снова раздался звук рога, теперь он звучал намного ближе. Из леса выскочил здоровенный кабан и помчался через поляну. Королевские загонщики дружно заулюлюкали, охотники схватились за короткие копья. Гончие Лавастина тут же устремились в погоню, но резкий окрик хозяина заставил их послушно вернуться на место. Они лаяли и повизгивали, наблюдая, как уходит от них добыча.

В эту минуту из леса показались два отряда: один с юга, другой с севера. Первый отряд возглавляла принцесса Сапиентия. За ней следовал слуга, на копье которого развевался штандарт ее королевского высочества — белый с голубым. Свита принцессы была разряжена в яркие и пестрые одежды, что казалось несколько неуместным для охоты. Впрочем, эта охота была всего лишь развлечением, чем-то вроде бала или праздничного обеда. Некоторые придворные так хотели загнать кабана прежде, чем до него доберется другой отряд, что, не разбирая дороги, мчались прямо по вспаханным и засеянным полям.

Второй отряд выехал из леса гораздо ближе к тому месту, где спрятался кабан, но поскольку они пробирались осторожно, стараясь не помять посевов и объезжая поля, то к кабану они подобрались с севера и как раз в тот момент, когда принцесса Сапиентия подъехала с юга. В какое-то мгновение оба отряда оказались друг против друга, словно армии противников на войне: маленькая, разгоряченная погоней принцесса на громадном жеребце и ее сводный брат, который одной рукой держал охотничье копье, а другой — поводья прекрасного серого коня.

Король поднял руку, его спутники затихли и придержали лошадей. Все смотрели только на Генриха. И тут кабан помчался к реке, ему осталось пересечь лишь небольшую открытую поляну, и он окажется на свободе.

Принц Санглант тотчас поскакал за ним, оставив свой отряд далеко позади. Сапиентия ринулась за братом.

Он успел первым и отрезал кабану путь, а затем отступил в сторону, предоставив Сапиентии нанести решающий Удар, словно это была ее прерогатива. Он как будто не хотел получать то, что само шло в руки.

Сапиентия заметила лишь то, что Санглант отступил в сторону. Затравленный зверь повернулся и бросился на врага. Принцесса метнула копье, но кабан увернулся, и, вместо того чтобы вонзиться прямо в сердце, копье застряло у него в плече. Разъяренный зверь поднырнул под брюхо лошади. Та взвилась на дыбы, и принцессе пришлось вцепиться в седло, чтобы не упасть под копыта.

К поляне уже подбегали ловчие, впереди них неслись гончие. Санглант направил своего коня к раненому кабану. Тот заметил это движение, поросячьи глазки налились кровью, и зверь метнулся к принцу. Алан слышал, как закричал король Генрих. Но Санглант не обратил на это ни малейшего внимания, он нисколько не боялся предстоящей схватки. Принц занес оружие, и кабан прыгнул вперед, буквально нанизав себя на копье, как на вертел. Принц спрыгнул с коня и вонзил кинжал в основание черепа зверя.

Сапиентия успокоила лошадь и подъехала ближе. Гончие, почуяв кровь, бесновались. Они с лаем бросились к убитому кабану, но тут же отпрянули назад, оскалив зубы и поджав хвосты, — принц Санглант, сидя на корточках возле туши, огрызался, как самый настоящий пес.

Только когда подъехали остальные всадники, он встряхнулся, как собака, только что выбравшаяся из воды, и выпрямился, снова превратившись в высокого стройного мужчину. На шее у него, как ни странно, был грубый металлический ошейник вместо широкого золотого ожерелья, украшенного бирюзой, — знака принадлежности к королевскому роду. Кроме того, в нем прежде всего поражали совершенно собачья манера принюхиваться к носящимся в воздухе запахам и странный пристальный взгляд, которым он встречал каждого, кто пытался приблизиться к нему незамеченным.

Сапиентия хотела спешиться и поговорить с братом, но ее остановил советник — отец Хью. Он учтиво подхватил ее под руку и увел прочь, туда, где собралась вся свита, желающая поздравить свою госпожу.

— Ну вот, есть по меньшей мере один человек, — тихо произнес Лавастин, который наблюдал за этой сценой, сощурив глаза, — который не хочет, чтобы между братом и сестрой наладились отношения.

За двадцать дней совместного путешествия Алан так и не смог заставить себя доверять или хотя бы уважать неизменно любезного и учтивого отца Хью. Но сейчас Алан попытался быть объективным:

— Об отце Хью при дворе говорят только хорошее. Все в один голос утверждают, что он благотворно влияет на принцессу.

— Конечно, он очень обходительный, и манеры у него безупречные, а его мать — могущественная маркграфиня. Не хотел бы я стать его врагом. Однако все его влияние пропадет втуне, если принцесса Сапиентия не станет преемницей своего отца.

— Я его недолюбливаю из-за того, что он мерзко обошелся с Лиат, — пробормотал Алан.

Лавастин скептически вздернул бровь и сказал:

— Ты знаешь об этом только с ее слов, а она — всего лишь «орлица» без роду и племени. В любом случае, если она и впрямь была его рабыней, он мог делать с ней все, что пожелает. — Ни страхи Лиат, ни ее жизнь графа не интересовали. — К тому же у этой «орлицы» есть странный дар. Если посчитаешь нужным, приглядывай за ней. Возможно, она нам еще понадобится.

Принц Санглант отошел к реке, подальше от убитого им кабана. Его эскорт, не уверенный, чего можно ожидать от господина, держался на почтительном расстоянии, хотя и отделился от отряда Сапиентии. Принц стоял на крутом берегу, у самого обрыва, и смотрел вниз, на реку. Рыбаки остановились, чтобы посмотреть на вельможу и его роскошную свиту — видно было, что такое развлечение им выпадало нечасто.

— Он сейчас спрыгнет вниз, — внезапно сказал Алан. И, словно услышав его слова, хотя такое казалось совершенно невозможным — слишком далеко он стоял, — принц начал спускаться вниз. Он заскользил по крутому обрыву к воде.

Придворные из свиты Сапиентии начали перешептываться. Они уже много раз такое видели: принц был словно одержим манией чистоты. Но раздеться при таком количестве придворных… Немыслимо так уронить честь и достоинство, дарованные правом высокого рождения. Только простолюдины, купаясь или работая в жаркий день, снимали с себя одежду.