Эрик Ластбадер - Воин Опаловой Луны

– Мойши, кто мог… – Эрант, бледный как смерть, схватил штурмана за руку. – Ты видел это… эту мерзость? Я много лет жил со смертью рука об руку, пока не привык к ней как к постоянной спутнице, мы стали понимать друг друга. Но это – я никогда такого не видел. Ни на поле битвы, ни в тюрьме для военнопленных. Нигде.

Мойши кивнул, схватив мальчика за руку. Снова взглянул на труп. Грудь того была разворочена, словно чернобелая разинутая пасть, и в ней кишели черви. Но в этом не было ничего ужасного – такова природа. Твари земные делали свое дело. Понастоящему страшным было то, что в теле не оставалось крови. Вот это мог сделать уже только человек.

К тому же чтото сделали с сердцем этого человека. Чтото злобноизвращенное проделали с ним, медленно и расчетливо, причем еще прежде, чем он умер. Мойши чувствовал, как холодок ползет по его затылку и короткие волоски встают дыбом – отголоском страхов тех времен, когда человек еще прыгал по деревьям и ходил, опираясь на землю кулаками. Ктото поработал над этим человеком куда изощреннее, чем способен был изобрести человеческий разум, причем с очевидной бесстрастностью, чутьчуть большей, чем человеческая. Это была не молниеносная смерть Омохиру.

Мойши стиснул руку мальчика.

– Кто это?

Мальчик замотал головой.

– Говори. – Затем, словно удар бича: – Говори же! Мальчик вздрогнул, закрыл глаза, но продолжал молчать. В уголках его глаз дрожали слезы.

– Говори.

– Нет! Нет! – жалобно захныкал мальчик. – Я обещал… – Он открыл глаза, умоляюще уставившись на Мойши.

– Обещал что? – Мойши был сейчас безжалостен. – Ты обязан сказать мне!

– Я обещал ему, что никому не скажу!

– Смотри! – рявкнул Мойши, дернув мальчика за руку, так что тот упал на колени рядом с трупом. – Он мертв. Мертв! Ты понял?

Мальчик расплакался. Рыдания сотрясали его тело, и Мойши притянул его к себе, погладил по голове.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Все в порядке. Твое обещание теперь ничего не значит. Понимаешь? То, чего он боялся, уже случилось. Если ты мне все расскажешь, ему это уже не повредит. Теперь он уже далеко от всего этого. – Он посмотрел в залитое слезами лицо мальчика. – Иди сюда. Сядь рядом с нами.

Через некоторое время Куо уже рассказывал о человеке, который дал ему серебряную монетку и пообещал еще одну.

– Кинтай.

– Откуда они это узнали?

– По виду седла. Оно очень характерно. Но они – народ умный. Дать им немного времени, они определят и город, где его изготовили.

– А лошадь? Что тут можно сказать?

– В смысле породы? Эрант пожал плечами.

– Это совсем другое дело. Тут ничего особенного. Но в любом случае верховое животное можно купить где угодно, даже будь это лума.

Они сидели в той самой комнате на третьем этаже Сейфуке, где разговаривали нынче утром.

Куо долго рассказывал им об этом человеке, прежде чем отвел их в конюшню, где они оставили лошадей, и показал им стойло, где стоял конь убитого. Он вывел его из конюшни прошлой ночью именно в тот самый час, как приказывал убитый, чтобы в переулке наткнуться на этот ужас, вместо того чтобы получить серебряную монетку и услышать несколько теплых слов.

– Я мало знаю о Кинтае, – сказал Мойши.

– Неудивительно. – Эрант повернулся к окну, свободно положив руки перед собой. Гроза почти выдохлась, и то и дело над крышами города открывался клочок лазурного неба в разрывах торопливо бегущих следом за бурей облаков. Регент отвернулся. – Это замкнутая со всех сторон область далеко к северозападу. О ней известно немного, поскольку ее границы лежат даже дальше, чем земли самых северных лесных племен, с которыми мы ведем торговлю.

– А что за дела могут быть у чужака из таких дальних краев с сыном тайпана Чин Пан Шаангсея?

– И кто прикончил их обоих? – Эрант задумчиво потрогал длинным пальцем губы. – Мне кажется, мы должны подумать о том, почему оба умерли так поразному.

– Согласен, – кивнул Мойши. – Омохиру убит почти мгновенно, а чужак умирал в страшных мучениях.

– Он чтото знал.

– Что?

– Нам остается только предположить, что убийца пытался из него чтото вытянуть.

– Наверняка чтото невероятно важное, раз убийца прибегнул к такой пытке.

– Я думаю точно так же. – Эрант снова потрогал губы.

– Возможно, надо сказать об этом ДуСиню, – заметил Мойши. – Не похоже, чтобы это были красные.

– Мгм… Пожалуй, опасно сейчас делать предположения, хотя так и подмывает. Мы не знаем, сколько народу замешано в этом деле. Возможно…

– Возможно что? – подтолкнул его Мойши. Эрант налил вина в хрустальный кубок с врезанной в него серебряной печатью регента и протянул его Мойши. Встревоженно нахмурился.

– Убийство может касаться дел военных. Тут затронуты и красные, и зеленые. В мире еще многие жаждут завладеть этим городом изза его богатства и стратегического положения.

– Но ты же не думаешь…

– Нашествие с севера? – Регент пожал плечами. – Не исключаю. – Он отхлебнул вина, вряд ли ощущая его вкус. – Но одно я точно могу тебе сказать, друг мой. Это больше, чем убийство. Намного больше. – Он поставил кубок. – Ладно. Пока мы сделали все, что могли. Я велел предоставить мне все имеющиеся сведения о Кинтае. Это займет некоторое время. Новый шобай может очень в этом помочь.

Мойши рассмеялся.

– Да уж, клянусь богами! Без твоей помощи всем этим торгашам при делах с шаангсейскими гильдиями пришлось бы туго.

– Торговая гильдия – хорошая мысль, но кто знает, будет ли она действовать? В ней столько разных членов из стольких стран, что может такой большой плюх получиться! – Регент потер руки. – Поздновато уже. Останешься на обед?

– В другой раз, Эрант. У меня встреча с Коссори…

– А! Не понимаю, что ты нашел в этом шалопае?

Мойши добродушно усмехнулся.

– Думаю, что тебе не только его нрав не по вкусу, регент.

– Ха! Да чихал я на бесполезных личностей. Ты сам прекрасно это знаешь. И мне все равно, как они себя ведут. Твоему приятелю некуда время девать, он никому ничем не помог. Скажи мне, зачем он нужен другим или самому себе?

– Он прекрасный музыкант, – сказал Мойши, не в первый раз порываясь рассказать о нем побольше.

– Может быть, друг мой, но я не слишком уважаю этих балбесов, которые развалятся себе на площади да играют музыку целый день. А по ночам…

– Нынче вечером он ведет меня на Шариду.

Регент резко отвернулся.

– Считай, что я не слышал.

Мойши был озадачен.

– Неужто это так ужасно? Ведь в Шаангсее много невольничьих рынков.

Эрант повернулся к нему. Кровь отлила от его лица.

– Ты не знаешь?

– О чем?