Ричард Байерс - Нечисть

Красный Волшебник перестал корчиться.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — произнес Тсагот. — И ты поверишь всему, что я скажу.

— Да.

— Тебе указали вызвать меня сюда, и ты это сделал. После этого ты сковал меня без каких-либо происшествий.

— …без каких-либо происшествий, — эхом повторил маг.

— А теперь ты проследишь, чтобы мне было поручено охранять дом Азнара Трула.

Широкой, татуированной рукой, онемевшей от всего того алкоголя, который уже плескался в его желудке, Аот Фезим осторожно поднял белую керамическую чашку и опрокинул в себя её содержимое. Поначалу это прозрачное пойло жгло его горло как огонь, но сейчас пить его было не сложнее, чем обычную воду. Наверное, его рот, глотка и кишки тоже онемели.

Противник, сидевший по ту сторону стола, поднял было свою собственную чашку, но тут же поставил обратно. Он покачнулся на стуле, помедлил пару мгновений, а затем его вырвало.

Те зрители, что в соревновании по выпивке ставили на Фезима, зааплодировали. Другие же начали сыпать проклятьями и стонать.

Аот пробормотал заклинание — разум его прояснился, а чувствительность с легким покалыванием вернулась в руки. Он, разумеется, нисколько не возражал против того, чтобы надраться в хлам, но сейчас было относительно рано, и основная часть гулянки оставалась впереди — было бы обидно пропустить её, валяясь без сознания под столом. Пока что лучше протрезветь, а напиться он всегда успеет.

Махнув рукой, чтобы привлечь внимание служанки, он указал на длинную связку колбас, которые с аппетитом уничтожал его приятель-солдат. Девушка улыбнулась и, кивнув в знак того, что поняла его просьбу, направилась было на кухню, когда отчаянный визг перекрыл окружающий шум. Хотя крик раздался достаточно далеко, в таверне сразу же воцарилась мертвая тишина: звук был таким устрашающим, что вряд ли произвел бы большее впечатление, прозвучав на расстоянии вытянутой руки.

В тот же момент Аот почувствовал укол… чего-то. Тревоги? Беспокойства?

Что бы это ни было, ничего страшного ведь не могло произойти, верно? После однообразного путешествия по Проходу Тазара он и Яркокрылая наконец-то наслаждались безопасностью под защитой стен Тазарской крепости. О нуждах своего фамильяра он позаботился ещё раньше, чем приступил к собственным развлечениям. Даже в том маловероятном случае, если какой-нибудь глупец станет к ней приставать, она может поставить идиота на место и без помощи хозяина.

Поэтому у Аота возникло сильное искушение проигнорировать её вопль и то беспокойство, что струилось через их ментальную связь, но он не мог поступить так со своим верным другом — учитывая то, что она потом целую вечность будет надоедать ему своим нытьем. Утешая себя мыслями о том, что, даже если что-то и произошло, на то, чтобы разобраться с проблемой, много времени не уйдет, он поднялся, подвязал саблю к поясу и поднял длинное копье — оружие, уже не первый год верно служившее ему не только своей острой сталью, но и заключенной в нем магией. Затем, задержавшись по пути, чтобы обменяться парой фраз со знакомыми, он направился к двери.

Ночь была тиха и холодна, звезды блестели, словно россыпи бриллиантов. Черные силуэты домов, включая замок, чьи массивные донжоны и зубчатые стены были заложены ещё в годы войны Тэя за независимость от Мулхоранда, возвышались вокруг него, а над ними вырисовывались пики Рассветных гор. Он направился к южной стене замка — туда, где на порядочном расстоянии от конюшен находилось убежище Яркокрылой. Одно её присутствие могло заставить лошадей взбеситься и подвергло бы её собственную выдержку серьезному испытанию.

Солдат — высокий, долговязый тип, явно мулан, — вышел из-за угла и презрительно уставился на него сверху вниз, ожидая, что тот уступит ему дорогу. Хоть предки Аота тоже были из этого народа, по его резким и грубым чертам лица этого нельзя было сказать — особенно в темноте.

Вообще-то Аот довольно спокойно относился к подобным вещам и в обычных обстоятельствах просто отошел бы в сторону. Но он уже давно уяснил, что из-за впечатления, которое он производит своей внешностью, иногда не стоит спускать на тормозах подобные проявления неуважения. Он вызвал вспышку серебристого огня с кончика своего копья, чтобы осветить значок наездника Элитного Грифоньего Отряда и свою сложную татуировку волшебника.

Не Красного Волшебника. Возможно, из-за того, что чистота его крови была под сомнением, ни один из орденов не пытался заполучить его в свои ряды. Но в Тэе любой, владеющий магией, вызывал уважение, так что воин пробормотал извинение и поспешил убрался с пути. Аот кивнул ему и проследовал дальше.

Управляющие Тазарской крепости разместили грифоньи стойла в лишенном дверей и продуваемом всеми ветрами здании на отшибе, чтобы создать для этих существ условия, похожие на те, в которых они живут на воле. Сейчас Яркокрылая — которую так назвали из-за того, что даже в детстве окрас её перьев и шкуры больше, чем это бывает обычно, отливал золотом, — была одна. Она висела на вбитых в стены стропилах. Куски окровавленной плоти и жира — все, что осталось от говяжьего бока, которым Аот накормил её на ужин, — лежали в её кормушке.

Яркокрылая, с её телом льва и ногами, крыльями и головой орла, была без малого девяти футов длиной. Когда она увидела своего хозяина, её хвост безостановочно задергался, а круглые алые глаза расширились.

— Как раз вовремя, — произнесла она.

Клюв и горло грифона не были предназначены для человеческой речи, и большинство людей бы не поняло все эти пронзительные скрипы и треск. Но благодаря соединявшей их связи у Аота с этим никаких проблем не возникало.

— Едва ли ты права, — ответил он. — Что тебя беспокоит?

— Предчувствие, — сказала грифониха. — Что-то происходит в ночи.

Он ухмыльнулся.

— Не могла бы ты быть немного более определенной?

— Эй, я не шучу.

— Как скажешь.

Он уважал её инстинкты, ведь они не раз спасали ему жизнь. Но сейчас, как он подозревал, она просто была не в настроении. Может быть, говядина оказалась не такой свежей.

— Это «что-то» находится снаружи крепости или как?

Яркокрылая подняла свою голову и помедлила, прежде чем ответить:

— Снаружи, полагаю.

— Тогда какая разница? Рассветные горы полны всяких мерзких созданий. Тарчион Фокар все ещё держит там войска именно затем, чтобы твари не спускались на тракт и не убивали мирных жителей. Если что-то опасное и бродит снаружи, это не повод поднимать тревогу. К утру наверняка кто-нибудь это прикончит.

— К утру может быть слишком поздно.