Степан Мазур - Цикл Скорпиона-4. Вектор Пути.

Возможный шум так и не поднялся. Убаюканные скорой капитуляцией, террористы тихо умирали. Группа, с момента своего основания не обременённая обязательством брать пленных, без шума зачищала палубу, быстро пробираясь к каютам и рубке. Сонные, как мухи пираты, зевая, выходили навстречу и не понимали, почему в один миг перед ними вырастало нечто в костюме и нажимало на курки.

Крики начались ближе к машинному отделению. Сёма, пока так и не встретив заложников, перехватил обратным хватом нож и, сменив обойму пистолета, ускорился.

От одной из дверей послышалась бурная речь. Без переводчика было понятно, что кто-то ругается. А переводчик в мозгу, этот странный, до конца непонятный подарок Отшельницы, донёс обрывок речи:

- …так что Салем, на палубе снова молчат.

- Спят, дети обезьяны! Иди, проверь!

Воткнув в сердце проверяющего нож, Сёма метнулся к Салему, перехватил АКМ и помог полу со всей гравитационной поспешностью встретить лицо пирата.

- Где они? – Бросил Леопард на английском.

В ответ какие-то слова, ставшие понятными, едва сработал переводчик. Редкое африканское наречие. С непривычки кольнуло в виски.

- Где они? – повторил Сёма на языке аборигена близлежащих земель.

- Откуда ты знаешь…

Сёма поднял его голову и вновь впечатал в пол.

- Дальше по коридору, - послышалось булькающее признание из разбитых губ.

Пуля в висок, снова бег, но что-то заставило резко замедлиться. В голову ударило, резко заломило виски.

Сёма, не понимая, что случилось, остановился. Голова стремительно превращалась в ком боли, заломило шею. Перед глазами поплыли круги. Да такие, что всерьёз испугался потерять сознание.

- Проблема! Продолжать штурм без меня. – Шепнул в микрофон Леопард и сполз по стене, держась за виски. Нож и пистолет упали рядом. Чёрное нахлынуло и поглотило, окончательно отключая от забот внешнего мира…

- Сёма, тебе совсем заняться нечем? – Брат Скорпиона по матери с лицом, забывающимся тот час, едва отведёшь взгляд, смотрел осуждающе, возникнув из тумана надсознания.

Только тёмные глаза не забывались никогда. Но к ним Леопард уже привык, как привык и к тому, что он один из немногих, кто сумел запомнить, как выглядят эти провалы.

- А что случилось? – Сёма попытался повернуться, быстро привыкая к ощущениям вне тела. Вертеться было нечем, и чернявый сын полубога никуда с глаз не делся. Волей-неволей, приходилось смотреть именно на него.

- Ты убил последнего жителя говорящего на Тахепо.

- Чего?!

- Понимаешь, кто-то должен был говорить на Тахепо. – Спокойно добавил Меченный. - Чувствуешь боль в голове?

Сёма кивнул. Сам не понял, чем кивнул, но Меченый сделал вид, что понял его действие.

- Эта боль и есть наследие Тахепо.

- Слушай, если ты про того негра, извини. Я не расист и не мне всё равно, какого цвета кожа террориста или на каком он языке говорит. Так что не выбираю. Ты знаешь принципы Антисистемы. И ещё у меня нет комплекса рабовладельческой вины называть негра негром. Негроидная раса есть, а негров нет? Ты к этому меня Тахепо назвал?

Меч вздохнул, начиная разговор по новой:

- Я не о том вовсе. Слова и обозначения меня не интересуют, они кардинально меняют смысл каждое столетие. И принципы вашей структуры я тоже знаю хорошо – нет диалога с террористами. Вы не первые, кто вырезает всех плохих на корню в попытке сделать мир лучше. Детский период становления, проходил, знаю. Дело не в этом. Понимаешь, многие тысячи лет назад я пообещал, что падёт страшное проклятие на убившего кого-нибудь из племени, говорящего на Тахепо.

- А, ну если так… Это конечно меняет дело… Слушай, а аспирина нет?

- Нет. Ты дослушай. Понимаешь, со временем это племя само всё извелось. Болезни там разные, да и в долгожителях у них никто не числился: гигиена не на уровне, питание скверное, среда окружающая агрессивная. То да сё. И за тысячи лет заклятье порядком ослабело, как слабело с естественной смертью каждого говорившего на этом чёртовом Тохепо. Но ты, Сёма, настырный. Ты докопался до последнего и всё-таки убил его.

- Полный корабль африканцев с автоматами возомнивших себя королями мира, а ты мне говоришь про какого-то почившего Салема. У меня там заложники, в конце концов. Надо выручать. Извини, Меч, но ты порядком отвлекаешь от дел.

- Да брось, каждый день кто-то умирает. Но если вскоре ты хочешь оказаться в их числе, продолжай нести чушь про свой жалкий кораблик.

Сёма немного посуровел, отмечая накатывающую головную боль и за пределами тела. Значит в самом теле уже такая волна боли, что впору вскрывать черепную коробку в бесплодной попытке добраться до её источника.

- И что за проклятие? – Осторожно спросил блондин.

- Думаешь, я помню все, что накладывал? Тысячи лет скитаний. – Меч ненадолго замолчал, погружаясь в мысли, буркнул. - Симптомы появятся, может, и вспомню чего. При вскрытии точно вспомню. Ты это… секиру свою забери - пригодится.

- Секиру Живы?

- Ты ещё какую-то секиру мне давал подержать перед нью-йоркской суетой?

- Куда я её сейчас дену? Потом отдать не мог?

- В Пустоты положи. Вообще это твои проблемы. Я и по части проклятия-то мог не говорить. Мучился бы сам. Но ты близок моему брату. Так что предупредить будет не лишним.

- Ах, спасибо, благородный. Когда я знаю, что проклят, мне гораздо проще жить. Снял бы лучше проклятие. Тебе делов-то, а мне приятно будет.

- Не бубни. Я не помню его свойств. И это… Меч этот тоже возьми. Пригодится. Меч Родослава. Он когда-то тоже мне дал подержать, а чтобы обратно забрать – просить надо. А он просить не любит, а мне напоминать случая не было.

- У тебя попробуй чего попроси. Неделю не отмоешься… Так что у тебя делает меч Родослава? Дал бы он тебе подержать просто так, как же.

- Слушай, Сёма, мы не всегда воевали. Дядя всё-таки. Родню не выбирают. И от неё иногда бывает польза. Были времена, когда дрались плечом к плечу.

- Ага, и он тоже просил тебя подержать свой меч?

- Ты достал меня, блондин! Говорю, бери! Значит, бери!

Образы секиры и меча легли в нематериальные руки. Меченый растаял в воздухе. Сёма, горестно вздохнув, буркнул:

- Где же вы, уважаемый, раньше были, когда я оружие любил? С возрастом от него всё больше воротит. Зачем теперь само в руки идёт?

Приложил странно лёгкую сталь к груди. Туда, где она должна была быть в тонком мире. На фоне пробуждения ощутил обжигающую боль…