Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись первая.

— Я давно мечтал услышать Золотой голос Благодатных земель, и вот счастливый случай. — Герцог, привычным жестом придержав шпагу, опустился на почетное место, словно не замечая «синяков». — А наши друзья, похоже, ищут Недозволенную магию. Можно подумать, кто-то из поселян способен заколдовать хотя бы воробья. Как скучно… они даже Всевышнему не доверяют. — Правильное лицо герцога осветила озорная мальчишеская улыбка, совершенно на судной площади неожиданная. Наверное, так улыбался молодой Счастливчик, находя выход из очередного безвыходного положения. Роман немедленно улыбнулся в ответ. Адмирал интриговал барда все больше, и интерес, похоже, был взаимным. Надежды Романа на понимание эландского владыки сбывались стремительно, маленькую колдунью стоило спасти уже за одно это.

Тучный фискальный стражник и невозмутимый пожилой маринер доложили, что все готово. Святой отец обратился с малопонятным напутствием к обвиняемой, та, разумеется, не услышала.

— Вот уж воистину овечка господня, — шепнул Аррой. Роман не ответил, ему было не до разговоров.

Стрелки расположились полукругом в двадцати шагах от Лупе. Что ж, если не случится чуда, ее смерть будет быстрой и куда более легкой, чем на костре или в омуте. Даже если сельчане и известные своей меткостью эландцы решат промахнуться, ожидать подобного великодушия от фискалов не приходится, а Творец, который должен все видеть, хранит тысячелетнее молчание.

С тетивы сорвалась первая стрела, вторая, третья, и… Творец все-таки ответил! Не долетев до понуро стоящей женщины пары шагов, стрела замерла и вспыхнула ослепительным белым пламенем. Та же участь постигла другие стрелы, хоть и не все. Семь стрел словно бы раскололи день и исчезли в сверкнувшем звездами черном небе; из разрывов потянулись завитки темно-синего огня. Пламя ночи слилось с серебряным светом пылающих стрел; в воздухе повисло светозарное ожерелье, стремительно стянувшееся в сверкающую корону над головой обвиняемой. Зрелище было изумительным и скоротечным. Пламенный венец ослепительно вспыхнул и исчез, оставив странный волнующий запах, словно над майданом прокатилась незримая гроза. Ошеломленные зрители и не менее ошеломленные фискалы воззрились на озирающуюся по сторонам Лупе. Знахарка явно не понимала, ни как оказалась на площади, ни что тут делают все эти люди.

— Божий Суд! — Резкий писклявый выкрик послужил сигналом, селяне и стражники разом заголосили, а виновница происходящего зашаталась и упала б, не подхвати ее подоспевший войт.

— Что с ней? — спросил Роман.

— Сомлела. Не видел бы — не поверил. Ни одна стрела не долетела. Ну, теперь «синяки» могут убираться восвояси.

— Действительно. — И Роман звонким сильным голосом певца выкрикнул: — Судимая Божьим Судом Лупе оправдана!

Самой умной оказалась Гвенда, пославшая кого-то за царкой для Лупе и не только. Гонза и его грудастая сестрица убрались подобру-поздорову, «синяки» собирались последовать их примеру. Роману не понравился взгляд, которым лысоватый окинул столпившихся селян.

— Мне кажется, монсигнор, господин судебный маг чем-то озабочен.

— Он неглуп, да, неглуп, — как-то невпопад ответил Аррой. — И, что еще удивительней, честен. Однако я не отказался бы узнать, что тут произошло на самом деле. Не нравится мне здешний потрошитель… Вы, я полагаю, не намерены задержаться в селе дольше, чем необходимо?

— Более того, я хочу сократить эту необходимость, елико возможно.

— Тогда мы просто обязаны путешествовать дальше вместе и… разобраться с этим делом.

— Мне не хотелось бы бросать нашу обвиняемую.

— Да, пока она здесь, она будет вызывать неприятные воспоминания. К тому же я хотел бы ее порасспросить.

— Но согласится ли она уехать?

— Думаю, да. Человек, побывавший во власти «черного сна», обычно старается убраться подальше от места, где его застигла напасть.

— Монсигнор знает и об этом?

— Чего только я не наслушался за свою жизнь… Мы, моряки, на берегу горазды хвастать увиденными чудесами. Но давайте поговорим с ней.

— Я бы хотел сходить за лошадьми.

— Думаю, ваш слуга уже это сделал…

— Слуга?

— О, это славный парень и очень исполнительный. Если б он не подписал ряд с вами, я взял бы его к себе вторым аюдантом. Первого мне, увы, навязывают родственные обязательства. Как-никак незаконный внучатый племянничек, но, кроме глупостей, я от него ничего не видел…

— Что ж, если Зенек согласится, ничего не имею против. Я — одинокий волк, а обучить двадцатилетнего крестьянина музыке труднее, чем фехтованию.

— Барды обычно неплохо фехтуют, а военные порой пишут романсы. Впрочем, я понимаю вас. Будь у меня возможность хоть иногда обходиться без свиты, я не преминул бы ею воспользоваться. О, кажется, наша красавица приходит в себя.

Лупе действительно очнулась. Ее била запоздалая дрожь, лицо женщины было даже не белым, а каким-то синюшным, но крапчатые, словно камень-листвичник, глазищи смотрели осмысленно, она даже умудрилась сесть, опираясь на руки Гвенды и Катри.

— Мое имя Рене-Руис-Аларик рэ Аррой и Рьего. — Адмирал представился деревенской колдунье так же, как представлялся бы королеве. — Я направляюсь в Таяну и могу взять вас с собой. После того, что вы пережили, оставаться в Белом Мосту — безумие.

— Почему?! — запротестовала Катря. — Лупе, оставайся, мы тебя в обиду не дадим…

— Помолчи, — перебила кареглазку Гвенда, — мы не можем ходить за ней с арбалетом, а от Гонзы каких только пакостей не дождешься. Нечего ей тут делать. Дан берет ее с собой, он за ней и присмотрит… Мы премного наслышаны про вас, проше дана. Вы — справедливый человек, и вы… все правильно решили. Лупе, посиди здесь, я вещи соберу…

— Я ничего не хочу брать, я… вы… Да, пожалуйста, увезите меня отсюда. Гвенда, дорогая, пусть будет, словно я умерла…

— Ты что, ничего не возьмешь? Совсем?!

— Совсем…

— Так тебе ясновельможный дан и позволит без ничего кататься!

— Отчего же не позволит, — блеснул глазами Рене. — Но я бы все-таки взял кое-что из одежды и, может быть, какие-то травы. Вы не представляете, как часто воины нуждаются в хорошем знахаре.

— Я поняла, — прошептала Лупе, — мы с Катрей все соберем.

— Вот и хорошо. Диман, — герцог обратился к поджарому командору, — пошли кого-нибудь с женщинами, а потом догоняй нас, мы поедем шагом.

Не прошло и часа, а о разыгравшихся в Белом Мосту небывалых событиях напоминала лишь клубящаяся в воздухе пыль. Вскоре опустилась на землю и она.

Глава 3