Ирина Сыромятникова - Житие мое

Ознакомительный фрагмент

– Шикарное место! – невольно вырвалось у меня. Да, сделай они хоть одну фотографию, никакие маяки народ не удержали бы.

Броневые плиты в две пяди толщиной дышали такой надежностью, такой мощью, что их хотелось просто укусить. А не осталось ли чего-нибудь внутри?

– Да иди ты! Такое уродство, – выдохнул один из студентов.

Я невольно поднял бровь, мне казалось, что он такой бледный, потому что укачало. Ему что, страшно здесь?

– А, – до меня дошло, – белый, да? Тогда понятно.

– Что понятно? – возмутился его спутник.

– Нервишки, – пожал плечами я.

Из трюма выбрался дядя и, разглядев берег, начал непроизвольно потирать ладони:

– У-у, какая вкуснота! А что внутри? – поинтересовался он у миссис Клементс.

– Вас это не касается! – хладнокровно заявила она. – Эти руины находятся под охраной государства, и приближаться к ним вы не будете.

Вот ведь вредная баба… Дядя заметно погрустнел.

Загадочные сооружения быстро остались позади, а я все еще озадаченно чесал репу, пытаясь сообразить, в какую эпоху наши предки могли отгрохать нечто подобное. Как алхимику мне было известно, сколько весит одна подобная плита, и совершенно не понятно, как их удалось сложить в такую большую кучу, причем, действуя не снаружи, а изнутри. В истории я был не силен, но мне всегда казалось, что в прежние века люди жили как-то проще.

Дело становилось интригующим – не только белых на Острове Короля ждали сюрпризы.

– Ты же знаешь, я не люблю нанимать местных! – миссис Клементс тщательно размешала ложку белого порошка в четверти стакана воды и одним махом проглотила полученное месиво. Вкус медицинской бурды, в который раз, заставил ее содрогнуться.

Ее собеседник что-то лениво промычал со своей койки.

– К тому же – буйных алкашей, – она спрятала коробку с лекарством в кожаный футляр. – Толку от них чуть, а проблем будет выше крыши.

– Не торопись с выводами, пьяными они не были, – мистер Смит приподнялся на локте, – а насчет буйности… Оба – черные, это большая удача. Найм таких в столице съел бы весь наш бюджет, а здесь они будут работать на нас практически даром. Только предоставь общение с ними мне, хорошо?

– Без проблем! – легко согласилась миссис Клементс. – Я вообще не думаю, что их навыки нам потребуются. Последняя комиссия работала на острове три года назад, отзывы были положительные. В крепости до сих пор проживает смотритель, в НЗАМИПС не позволили бы такого, если бы у них были сомнения.

– Три года… Эти три года были слишком странными, – вздохнул мистер Смит, – но я надеюсь, что ты права. Для всех так будет лучше.

Глава 4

Остров нас не принял. Это было ясно с первой минуты нашего пребывания на нем.

До места назначения мы добрались, когда туман уже рассеялся, но солнце так и не показалось, вместо этого небо заполнила полупрозрачная жемчужно-серая мгла – обычное дело для Краухарда. Когда однообразие пейзажа уже начало утомлять, прибрежные скалы расступились, открывая вход в глубоководную бухту, древнее название которой забылось давно и надежно, последние триста лет она именовалась просто Тюремной. На дальнем берегу виднелись постройки более привычного для Ингеники вида: грубая кладка из местного камня, зарешеченные окна, ржавые разводы на стенах. Здания как-то неуловимо погружались в пейзаж, словно прикидывались миражами, только крыши из красной черепицы выступали цветными пятнами на фоне серых скал. Никаких внешних стен – крепостью это место никогда не было. Да и кому придет в голову охранять Остров Короля? С самого начала комплекс возводился как тюрьма, Юдоль Обреченных – название, ставшее нарицательным. Если память мне не изменяет, тут было самое первое специализированное заведение подобного рода, а прежде провинившихся пороли на площади, либо попросту отрубали им головы, компромиссов не существовало. Естественно, учитывая особенности характера, черных здесь сидело больше, чем всех остальных, из-за чего и пошли всякие глупые поверья. Остров Короля напоминал о себе в мелочах – фундаментом Юдоли служила плита из темно-серого материала, издали напоминавшего цементный монолит, триста лет назад такие делать не умели.

Миновав линию естественных волноломов, катер дал сигнал. Потом еще один. И еще. Шум машины изменился – команда запустила задний ход, судя по всему, подходить к причалу просто так капитан не решался. После некоторого совещания, на воду спустили шлюпку и на берег отправились мистер Смит с одним из охранников. Часа через два они вернулись и, после еще одного совещания, катер двинулся-таки вперед. Леди-крокодил, как ни в чем не бывало, принялась командовать разгрузкой.

Из происшедшего следовало два вывода: во-первых, что-то пошло не так, во-вторых, что именно пошло не так простым смертным знать не полагается.

– Держи ухо востро, – шепнул мне дядя.

Работа на время заслонила беспокойство. Студенты, ругаясь, таскали к зданию тележку, наполненную экспедиционным имуществом (ругались они зря, так как вручную такую гору барахла можно было носить до конца лета). Мы с дядей Гордоном, вооружившись шестами, сосредоточенно закатывали в горку бочки с топливом для генератора (задача не шибко сложная, но выглядящая очень ответственной со стороны). Тот парень, что из белых, возился в пристройке с динамо-машиной (нашли, кого послать!), после третьей бочки я даже заинтересовался – чем там так долго можно заниматься? Ну, а на четвертой меня просто повело на цель.

В пристройке сильно пахло маслом – с заполнением бака горючим белый справился. На полу валялись горелые предохранители – остановка генератора была аварийной, но, внешне, ни дизель, ни обмотки не пострадали. Студент занимался тем, что просаживал зря пусковой аккумулятор, дергая ручку запуска. Бедняга был в трансе – машина не работала. Парня надо было спасать… и самому спасаться. Причем, в буквальном смысле слова: есть у белых одна неприятная черта – если их что-нибудь всерьез расстроит, они могут плакаться об этом НЕДЕЛЯМИ. Без балды! Я не раз был свидетелем похорон битой чашки (!), уже не говорю о мышках и птичках. Самое незабываемое зрелище: человек, бережно выносящий на улицу пойманного таракана (то есть, оцените: его надо сначала поймать (!) целым (!), а потом еще и нести). Короче, провести четыре недели в обществе душевно контуженного белого мне совсем не улыбалось. На острове. Ха!

– Раздайся, "ботва", алхимик идет!

Он обиженно надулся и стал чем-то похож на Лючика.

– Не кисни! – я снисходительно потрепал его по плечу. – Сейчас я все налажу.