Анастасия Медведева(Стейша) - Банши

А есть ли смысл сопротивляться?.. Когда меня всё устраивает?

Не, нету смысла…

Однако, его телефон, в отличие от меня, был иного мнения: он начал прям-таки разрываться, выдавая на всю гостиную текст припева Burn — Papa Roach. Так! Такую музыку просто так на звонок не ставят! Совершенно точно! Как точно и то, что подобные треки не ставят на вызовы от особей мужского пола! Вот чую я своей мягкой частью тела, которую в данный момент сжимает наглая мужская ладонь, — это прозванивается какая-то очередная подружка Шона… та самая подружка, за «сожжением» которой он бы с удовольствием наблюдал…

Шон оторвался от моего тела, спокойно достал телефон, посмотрел на экран, подумал пару секунд и нажал на кнопку «ответить», отворачиваясь от меня и отходя к окну. Это. Что. Такое. Было?

То есть меня оставят просто так? Вот в таком вот состоянии? А… Я как-то растерянно заозиралась по сторонам, в поисках моральной поддержки… от шкафа, что ли?..

— Да-да, разговаривай, я тут пока постою, о жизни подумаю, — изумлённо пробормотала я, потом-таки собрала свою волю в кулак (а с ним я только этим и занималась), оправила платье, прошла к лестнице и поднялась наверх.

Хорошо, что до Этого у нас не дошло. Было бы уж очень печально прерваться на разговор с бывшей (или нынешней) подружкой в тот момент, когда…

Тут я нервно прыснула, а потом заржала в голос. А потом всё ж-таки опечалилась. Но это уже у себя в комнате.

Пожалуй, на сегодня с меня впечатлений хватит. Пора моей головушке отдохнуть от всего, что произошло со мной за этот день. Да и за все те дни с тех пор, как я встретила Киана. Да и за все те дни с тех пор, как я обнаружила в себе способность визжать не своим голосом, глядя в окна незнакомых мне людей. Странное, должно быть, зрелище.

Ну, да ладно! Теперь всё это в прошлом. Скоро мой крик будут слышать, а мои путешествия по стенам чужих домов — видеть. Вот, когда придёт покой…

Аж застрелиться хочется.

А Шон… надеюсь, его бывшая подружка съест ему весь мозг. Тогда мне достанется только его тело, с которым я буду играть до тех пор, пока оно мне не надоест — а-ха-ха!!! Да, этот коварный смех был жалок. И я сама — жалка.

И жалко себя… безумно.

Всё, пора заканчивать эту слезливую жуть в своей голове! Спать, Таюшка! Спать! И пусть тебе приснится ритуальное сожжение всех обитательниц Его телефонной книжки…

Однако, снилось мне отнюдь не это…

Снилось мне, как я выпрыгиваю из окна, приземляюсь на босые ноги и начинаю бежать — вперёд! Всё дальше и дальше! Куда-то в темноту и в сырость, ускоряясь с каждым новым движением, ощущая, как рвётся моё намокшее летнее платье, расходясь по боковым швам… как волосы утяжеляются от влаги, которая едва успевает на них оседать — так быстро я бегу! И вдруг в моём сне темнота расступается — и я оказываюсь среди людей! Огней! Машин! Домов! Ресторанов! Баров и снова — людей!.. Так много всех… Я не хочу их видеть. Мне нужно туда, где тихо: где тоска, разрастаясь, заполняет сердце того, чей путь должен закончиться очень скоро… Я уже чувствую его… Да, это он — и я скоро до него доберусь… я скоро…

Я резко затормозила, глядя на остановившуюся прямо передо мной машину. Из салона стремительно выбрался мужчина… смутно знакомый мужчина… очень сердитый мужчина…

— Тая, ты должна поехать со мной, — его властный, уверенный голос заставляет меня склонить голову.

Я ощущаю, как капли дождя стекают по лицу, по шее, по ключице, а следом — в декольте намокшего платья…

Однако, этот мужчина заблуждается — я никому и ничего не должна.

Только Богу Смерти.

И тому, чьё сердце зовёт моего хозяина.

— Тая… — в глазах мужчины появляется понимание, и он готовится сделать ко мне рывок, но я оказываюсь быстрее!

Я срываюсь с места и мчусь так быстро, что не чувствую асфальта под босыми ногами, — и всё же я слышу слова того мужчины, отрывисто произнесённые им в трубку:

— Какого чёрта ты упустил её? Поднимай свой зад и езжай в…

Я не слышала, куда именно нужно ехать тому, кто меня упустил, — я уже ощущала зов. Зов тоски — тоски души по своему создателю. Она рвалась из тела, желая свободы и не имея сил получить её… но я её слышала! Я дам ей свободу! Я укажу путь Ему, и Он придёт и заберёт с собой тоскующую душу…

Странные звуки неожиданно сбивают меня с цели — я останавливаюсь и смотрю на толпу людей, окруживших странного человека в странном костюме и странной шляпе… у него на проволочном поводке скачет чучело собаки, по какой-то причине вызывавшее дикий восторг и умиление у зрителей… И у меня почему-то тоже… На мужчину в костюме смотрят люди из окон и с балконов домов — он устроил своё представление посреди улицы и принёс с собой какую-то дряхлую магнитолу… Он развлекает зрителей весёлыми фокусами, и я, неожиданно для себя, начинаю улыбаться… а потом в моем спящем сознании всплывает слово «Флоренция»… Кто-то когда-то рассказывал мне об этом человеке… и я знаю, что он выступает в этом городе… я что… тоже — в этом городе?.. Нет… Не об этом я должна думать… моя цель — тоскующая душа, что зовёт моего хозяина. Я отхожу от площади, пятясь назад, затем разворачиваюсь и снова начинаю бежать…

Этот дом… он совсем близко! Я чувствую, что я рядом! Уже совсем скоро! Я ощущаю странный подъём — моё тело словно начинает петь в предвкушении, я…

Я вдруг замечаю, что рядом со мной (на моей же скорости!) мчится мотоцикл. Как давно он едет рядом? И как он может ехать наравне со мной?! Я резко останавливаюсь. В тот момент, когда я прекращаю бег, водитель железного монстра обгоняет меня и резко разворачивается, перекрывая мне узкий проход между домами. Его лицо мне тоже знакомо, но почему-то я не хочу его видеть; я слегка приседаю, готовясь к прыжку через железного монстра и его наездника, — но замираю, как только парень слезает с мотоцикла и встаёт передо мной.

Он тоже недоволен мной, как и тот, первый, — но его недовольство меня задевает. Почему оно меня задевает?..

В том проулке, где я оказалась по велению моего уснувшего разума, почти нет света; с неба льёт непрекращающийся дождь. Я стою, напряжённо глядя на этого, второго, и чего-то жду. Сама не понимаю — чего. Он тоже ждёт. И тоже напряжён. Но, в отличие от меня, он недолго смотрит мне в глаза, нет — его взгляд начинает опускаться вниз и долго изучает то, что было облеплено мокрым платьем. Он смотрит на моё тело…

— В отличие от Киана я не буду просить, — говорит он хрипловатым голосом.

Он не взволнован. Он просто слишком быстро ехал на мотоцикле в дождь. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Тем не менее, я нахмурилась: разве тот, первый, меня о чём-то просил? Я не помню этого. Помню властные интонации в его голосе, на которые он совсем не имел права. Просьбы не звучало.