Валерий Самохин - Турнир

– Лады, разберемся! – почесал могучий загривок Вовка. Другая рука в это время уже шарила по карманам. Справедливости ради стоит заметить, что по своим. Через мгновение на свет появилась горсть мелочи лишь по крайнему недоразумению именуемая серебром.

– Король или падишах? – с уважением поинтересовался Шой Та, разглядывая блестящий лысый профиль на аверсе рублевой монеты. – Я таких денег еще не видел. Из дальних стран серебро?

– Это, брат, не деньги, а способ добычи, – непонятно буркнул чем-то недовольный Вовка. Быстро окинув взором тускло освещенную залу, он оживился: – В том углу – что за фраерок сидит?

Осоловевшие после сытного обеда взгляды стражников синхронно дернулись в указанном направлении. Интересующий их субъект оказался щеголеватым франтом с тонкими усиками на смуглом худощавом лице. Ослепительно белый костюм, ладно сидящий на хорошо скроенной фигуре, резал глаз в полумраке захудалого деревенского трактира. Его спутники – пара коротко стриженых здоровяков, чем-то неуловимо схожих с франтом – были одеты в черное, и внимания к себе почти не привлекали.

– Это дон Сантиго, кабальеро из Гишпандии. Магическая инквизиция, за ведьмами деревенскими охотятся. Если у кого нет гильдейской грамоты, то на костер волокут.

Прожевав последние слова вместе с прожаренным куриным крылышком, Шой Та сплюнул обглоданную косточку на дощатый пол.

– Ходят слухи, что он бастард князя Террана, – торопливо предупредил Ал-Шот, с опаской пряча взгляд от посмотревшего в их сторону кабальеро.

Вовка шумно отхлебнул глоток ячменного пива из глиняной кружки и презрительно процедил:

– Да, хоть племянник генерального секретаря… Долго он тут торчать намерен?

– Кто? Секретарь? – глуповато переспросил Шой Та.

– Нет, мля, племянник! – разозлился Вовка и яростно прошипел: – Кабальеро, якорь ему в задницу! – Помолчав пару секунду, с угрозой добавил: – И тебе заодно!

Стражник поперхнулся пивом и с опаской отодвинулся от Вовки:

– Я не из таковских, господин капитан. Да и кабальеро – он ведьмачек не только на костер тащит.

– Ты идиот? – с трудом удержался Вовка от привычной фразы, спросив ласково и вежливо.

– Никак нет, ваше благородие! – выпучил глаза Шой Та.

– Я тебя спросил: долго ли здесь будет ошиваться этот баклан?

Облегченно выдохнув, стражник сказал:

– Дык, весь день и просидит. Делать ему все равно нечего.

Вовка, поманив пальцем стражников, склонился поближе:

– Так, пацаны, слушаем меня сюда. Есть тема – разводим лоха. Но сначала сходим за волыной. Ясно?

– Так точно, ваше благородие! – дружно ответили стражники. Судя по алчному блеску в глазах, блатная музыка препятствием для них не служила.

Местный гарнизон квартировал на околице селения в длинном деревянном бараке, окруженном со всех сторон частоколом из заостренных бревен. В дальнем углу просторного плаца белел известняком аккуратный одноэтажный домик с железным петухом на зеленой крыше. На стук в дубовую дверь вышел на крыльцо красномордый десятник, слеповато щурясь от яркого солнца и блаженно почесывая волосатое брюхо, вываливающееся из расстегнутой рубахи. Стряхнув прилипшие к рыжей бороде крошки, он недовольно буркнул, презрительно оттопыривая нижнюю губу:

– Чего надо?

Шой Та быстро подскочил к десятнику и, уткнув ему в ухо свой кривой нос, торопливо зашептал, булькая и глотая слова. Десятник недовольно сморщился и с трудом выдавил из себя приторную улыбку, приглашающим жестом развернув ладонь:

– С этого и надо было начинать. Прошу вас, господин капитан, в наши скромные чертоги.

Последнее слово Вовке не понравилось, а от пояснений Знайки он привычно отмахнулся. Протопав вслед за десятником по темному коридору, троица вошла в зарешеченную комнату, освещаемую тусклыми лучами солнца, с трудом пробивающимся через мутное стекло небольшого оконца, и сиротливо смолившим факелом.

– Вот здесь, все наше оружие, – пояснил десятник, делая щедрый взмах рукой. – Можете выбирать все, что вам заблагорассудится.

Выбирать, собственно, было не из чего. Десяток ржавых сабель в обтрепанных, кожаных ножнах, деревянные щиты с порубленной оковкой, растрескавшиеся луки и другая, не менее ценная армейская утварь. Все это Вовке не нравилось по одной простой причине: пользоваться этим он не умел. Не нравилась ему и гладкая речь хозяина, и хитрая физиономия, по которой хотелось немедленно провести любимую комбинацию ударов.

– Арбалеты есть?

Это было единственное средневековое оружие, которым он владел. В летних спортивных лагерях они осваивали древнее воинское искусство, невзирая на яростную ругань тренеров – мишени превращались в решето моментально. Арбалеты свободно покупались за границей в местных охотничьих магазинах. С таможней проблем не было – современная биатлонная винтовка от средневекового оружия отличалась незначительно. С их точки зрения.

Красномордый многозначительно замялся:

– Вообще-то, есть парочка, но они уже зарезервированы господином полковником.

– Показывай! – скомандовал Вовка и видя сомнения десятника, добавил: – Перетрем, все в ажуре будет.

Первый выставленный образец он забраковал моментально: тяжел, несбалансирован и… просто не понравился. Второй заставил его присвистнуть от восторга. Легкая изящная игрушка не оставляла никаких сомнений в своей грозной смертоносности.

– Гномы делали? – спросил Вовка, глядя на десятника сквозь прицел арбалета.

– Что вы, господин капитан, – протянул с презрением красномордый. – Это же работа Мастера Дана. А братья Гномм даже болт прямой сделать не могут.

– Есть где испытать?

– За домом имеется полигон. Прошу за мной.

Небольшой пустырь был усеян разнообразными мишенями: более привычными – круглыми, и в рост человека. Вовка вставил болт и с трудом взвел рычаг. Рядом затаили дыхание стражники, чуть поодаль с усмешкой взирал за приготовлениями десятник. Выбрав самую дальнюю мишень, до которой было шагов пятьдесят, Вовка плавным движением поднял арбалет. Спусковой щелчок последовал сразу – без прицеливания. Короткая стрелка, со свистом прорезав воздух, воткнулась точно в нарисованное сердце.

– Снайперский выстрел, господин капитан.

В голосе красномордого впервые за все время появилось неподдельное уважение. Но про дело он, тем не менее, не забывал.

– Вам это будет стоить пять золотых.

– Сколько я могу взять из воинской кассы?

– На сегодня лимит исчерпан.

– Пятнадцать процентов.

– Господин капитан знает это слово?

– Пасть порву!

– Капитан элитного подразделения приравнивается к общевойсковому полковнику. Предельный уставной лимит – двадцать золотых.