Фрэнсис Хардинг - Недобрый час

Госпожа Бессел поджала губы, изображая живой интерес, но скрыть осоловелый взгляд ей не удалось. Дама орудовала ложкой в миске овсянки. Мошке ее движения показались на удивление неуклюжими.

— Я выдвинул гипотезу, что появление призраков объясняется миазмами. — Незнакомец сложил на коленях длинные тощие руки. — Чаще всего их видят в местах массовой гибели людей. Полагаю, в момент смерти тело испускает вредоносные испарения, загрязняющие землю и воздух. Живущие поблизости, сами того не подозревая, дышат миазмами. Отравленный мозг раздувается в черепе, как устрица в тесной раковине, и через это появляются видения, галлюцинации, сны наяву, то есть так называемые призраки.

— Изумительно, доктор Глоттис! — воскликнула госпожа Бессел. — Ваше объяснение все расставило по местам. Даже неловко, что я в них верила. Выходит, в мозгах у палачей и трупокопов полным-полно миазмов и призраков?

— Конечно! — Доктор мечтательно улыбнулся. — Вот бы вскрыть череп палача! Жаль, нельзя просто так заполучить труп, по закону для нужд науки выдают только тела преступников, и тех — считаные единицы. Их загребает гильдия Цирюльников-Хирургов. Приходится идти другим путем. Здесь, на границе, где всегда царит война и смерть, я изучаю местных жителей и пытаюсь понять… — доктор бросил взгляд на хозяйку таверны и заговорил тише, — …пучатся ли у них черепа.

«Больной на всю голову», — решила Мошка.

Госпожа Бессел наконец обратила на нее внимание.

— Ага, вот и моя девочка. Май, доктор Глоттис скоро поедет в Грабели… по делам. Он согласился подвезти нас. Иди наверх, собирай вещи. — Похоже, госпожа Бессел решила использовать «служанку» на всю катушку. — Кстати, Май…

Мошка замерла на лестнице, вжав язык в щеку.

— Будь аккуратна. — Госпожа Бессел многозначительно улыбнулась. — Было бы неприятно вечером обнаружить, что среди моих пожитков чего-то не хватает.

Мошка удивилась, узнав, что доктор Глоттис путешествует в здоровенной, основательно груженной телеге. При виде ящиков, накрытых тряпкой, Мошка решила было, что доктор у себя на родине ощупывал головы прохожих и так всех достал, что его вышвырнули из города прямо с мебелью.

— А что в ящиках? — спросила Мошка у госпожи Бессел, пока сын хозяина запрягал лошадей.

— Воспитанные девочки не задают такие вопросы наутро после аукциона Ростовщиков, — буркнула госпожа Бессел, помахав доктору рукой. — Дверь его комнаты хлопнула спустя час, как мы легли спать. Доктор, как истинный джентльмен, не спрашивает, что мы тут делаем, и ты, милочка, улыбайся пошире, а язык, наоборот, втяни поглубже.

Как и следовало ожидать, госпоже Бессел выделили удобное место между доктором Глоттисом и кучером, а Мошка устроилась на шаткой груде ящиков. Любопытство победило, и она приподняла уголок тряпки. Результат ее поразил. Под ней оказался штабель[2] напольных часов, старых, с потрепанными корпусами, мятыми циферблатами и без стрелок. Доктор и впрямь посреди ночи ездил на аукцион Ростовщиков, чтобы купить полную телегу сломанных часов? Кукушка у него основательно съехала.

Добрая хозяйка таверны сунула Мошке грубые башмаки и ветхий чепчик — «чтобы ты не простудилась и людям глаза не мозолила». Девочка радовалась, что госпожа Бессел оплатила рагу и что женщина, похожая на воробушка, не осталась внакладе.

Чепчик норовил слететь с головы. Телега скрипела по камням, будто случайно сложившимся в подобие дороги.

При свете дня пустоши утратили зловещий вид, но Мошка все равно вздрагивала каждый раз, как с дерева падал листок или ветер колыхал сухую траву. Иные скрюченные деревья напоминали вязанку локтей и коленей. В каждом кусте она видела Скеллоу. Его глаза-колючки будто следили, как она проезжает.

Наконец в отдалении показались крыши Грабели и корявый шпиль местной церквушки. На въезде в город Мошка ощутила, как изменилась атмосфера. Вокруг стоял непрестанный гул, и его производили не многочисленные прялки в руках женщин, а возбужденные перешептывания.

— …Везут его на суд в Темнемений…

У Мошки кровь застыла в жилах. Девочка навострила уши.

— …Представляете, ворюга и проходимец, на нем висят такие дела… выйдет из камеры только на эшафот…

Ужас волной накрыл Мошку, затягивая в ледяную пучину, вышибая дух. Как пить дать речь идет о Кленте. Она сбежала, он остался тут, как крыса в клетке, а прямо у входа в тюрьму висел плакат с его именем и списком преступлений. Нашелся человек, умеющий читать, и Эпонимий, мастер ускользнуть в последний миг, попал в западню, потому что Мошка предала и бросила его, теперь его увезли, будут судить, повесят, его тело склюют вороны и…

— …Говорят, признался сам, не вынес угрызений совести…

Хоровод панических мыслей сбился с ритма и распался. Клент способен на многое, но только не признаться из-за совести.

— Госпожа? — Доктор приказал кучеру остановиться и наклонился к первой попавшейся тетке с прялкой. — Умоляю, поведайте, что случилось? Я верно понял, преступника везут в Темнемений на суд?

— Точно! И пусть его там повесят в кандалах! Никчемный человек, грабил могилы. Вчера ночью прибежал в деревню с криком, что за ним гонится призрак, и рухнул на ступени суда. Оказывается, он выкопал по окрестным кладбищам дюжину достойных покойников и отволок в старую часовню около реки. Там их и нашли. Отделался бы парой вечеров в камере, но на пальце мертвой женщины было серебряное кольцо, а это уже кража, это как жернов на шею.

— А представьте, если бы его не поймали! — добавила ее соседка с прялкой. — Я бы вся извелась на смертном одре.

У Мошки отлегло от сердца. Это не Клент. Она бросила взгляд на спутников, переживая, что изменившимся лицом выдала себя. Но доктору Глоттису было не до нее. У него на лице проступил тот же ужас, что у Мошки пару секунд назад.

Дюжина достойных покойников… Мошка украдкой пересчитала напольные часы. Ровно дюжина. В голове поселилась мысль: я ведь отлично помещусь в этих часах. Она вздрогнула и подобрала колени, стараясь поменьше касаться дерева.

Вот что безумный доктор купил на аукционе. Нормальный человек пришел бы в ужас при мысли о выкопанных трупах, а доктор наверняка переживает, что не успел забрать тела и спрятать в часы. Он совсем забыл о спутницах и даже не поднял глаз, когда они слезали с телеги.

— Милочка, отнеси вещи в таверну. — Госпожа Бессел подкрепила приказ шлепком. — А я навещу дражайшего Эпонимия, засвидетельствую ему свое почтение.

Госпожа отправилась на поиски долговой тюрьмы, а Мошка вздохнула и поволокла сундук через рыночную площадь. Когда она сгрузила вещи и вышла из таверны, госпожа Бессел давно пропала из виду, а доктор яростно спорил с красноносым пареньком в кепке, похожей на блин.