Вячеслав Грацкий - Разлом

— Я чуть не заснула, слушая этот бред, — Инелия фыркнула. — Но вообще-то на костер мы не собираемся.

— Странная милость у вашего господа, — усмехнулась Ири.

— Я знал ваш ответ, — барон снова улыбался. — Поэтому я никогда не беру с собой сети.

Унгар взмахнул рукой, и его рыцари вломились во двор, разнеся хлипкий забор в щепки.

Воздух наполнился свистом мечей, боевым воем неко и железным лязгом. Рыцари попытались взять неко «в клещи», но те ловко выскользнули, а затем на землю рухнули несколько воинов, обливаясь кровью. Остальные немедленно отступили.

— У них карнелийские мечи! — воскликнул один из рыцарей. — Они положили троих!

— Вижу, — хмуро отозвался Унгар. — И что теперь?

— Но они режут наши доспехи как масло!

Барон не ответил. Его взгляд был прикован к улыбающимся девушкам. Обмотанные вокруг их бедер хвосты медленно распускались.

— Что-то не так, барон? — весело крикнула Ирия. — Проблемы?

— Это у вас, крошка, проблемы, — пробурчал Унгар. — А для нас это работа. Хотя я, конечно, не намерен терять людей только потому, что пара одичавших кошек стащили где-то эти проклятые клинки!

— Стащили? — Ирия приподняла бровь и махнула мечом в сторону убитого рыцаря.

— Да, это весьма любопытно, — признался барон. — Нечасто увидишь неко с мечом... К тому же ваша манера боя кое-что напоминает... С каких это пор в Карнелии обучают своих непримиримых врагов? Или тут не обошлось без какого-нибудь карнелийского изгоя? Я угадал?

— Мы зря теряем время, — сказала Инелия и шагнула вперед.

— Кто знает, кто знает... — пробормотал барон, бросив косой взгляд вверх.

Небо стремительно темнело. Налетел сильный ветер и бестелесного Роланда швырнуло на поленницу дров, где он и застрял.

— Все ко мне! — рявкнул Унгар.

Рыцари окружили барона плотным кольцом и сдвинули щиты. Готовые к атаке неко настороженно замерли. Из-за рыцарского заслона донеслось невнятное бормотание Унгара.

Сестры переглянулись.

— Он колдует?! — воскликнула Ирия.

— Молится или призывает силу Господа, — скривилась Инелия. — Кажется так святоши предпочитают называть свою магию.

Неко с тревогой смотрели в небо. Прямо над домом собиралась тяжелая грозовая туча, из глубины которой уже слышался глухой рокот.

— Ири, нужно остановить барона! Вперед!

Если бы Роланд имел голову, он бы непременно ею покачал. У девушек не было шанса прорубить рыцарский заслон. Если они и могли выстоять против дюжины или, с учетом выбывших, девятерых рыцарей, то только сразившись с каждым поодиночке.

Но атаковать плотно сомкнутый строй, пусть даже с карнелийскими мечами, было полным безрассудством. Тем более, без каких-либо доспехов.

Неко были обречены. И вряд ли они не понимали этого. Но Роланд уже понял, ради чего они это делают. Или, точнее, ради кого. Карнелиец уже знал, что жизнь человека, в теле которого он поначалу оказался, девушки ценят гораздо выше своей собственной.

Будь иначе, они давно сбежали бы в лес. Но они остались. Остались наперекор своим инстинктам и привычкам. И даже бросились в бессмысленную атаку.

Впрочем, Роланд поправил себя, определенный смысл в этом все-таки был. У девушек, очевидно, была слабая надежда, что, сразив их, рыцари уйдут прочь. Или тот человек, что находился в доме, успеет скрыться.

Роланд ощутил невольное уважение к этим хвостатым девушкам. На его памяти это был первый случай, когда неко готовы были пожертвовать жизнью ради спасения человека. Ради спасения представителя расы, объявившей неко порождениями Сатаны и нещадно их истреблявшей.

А еще Роланда разбирало любопытство. Ему очень хотелось снова увидеть человека, ради которого сражались неко.

С оглушительным грохотом с неба сорвались молнии и ударили в неко, когда те были уже в двух шагах от строя рыцарей. Девушек отбросило на землю, от одежды повалил дым, резко запахло паленой шерстью.

Строй рыцарей разомкнулся и вперед выступил барон. Бледный как полотно, с мокрым от пота лицом, но весьма довольный собой.

— Надеюсь, вы еще живы, мои кошечки?

Подойдя к неко, он отшвырнул в сторону карнелийские клинки, а затем потыкал девушек носком сапога.

— Эй, девочки, живы? Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы вас не разнесло в клочья.

С земли послышался стон и сдавленные ругательства. Унгар довольно усмехнулся и оглянулся на своих воинов.

— Ну что? Много ли стоят карнелийские мечи супротив воли Господа?!

В доме громыхнула дверь и на крыльце показался уже знакомый Роланду мужчина. За то время, что карнелиец не видел его, мужчина успел преобразиться. Сбрил усы и бороду, волосы стянул на затылке в длинный хвост, и карнелиец наконец увидел его лицо — изможденное, с глубоко запавшими глазами, — почти череп, обтянутый кожей.

В руках мужчина сжимал карнелийский меч.

— Это что еще за привидение? — удивился барон. — Ты, парень, кто? С того света сбежал?

Мужчина молча спустился с крыльца.

— Ах, вот оно что... Не тот ли это тип, о котором ворковали наши строптивые девчонки?

Унгар присел на корточки возле Ирии и, скрутив ее ухо, силой приподнял голову. В глазах неко блестели слезы.

— Ингельд! — прохрипела она. — Беги!

С трудом оторвала от земли голову Инелия и с ее губ сорвались те же слова.

Роланд вздрогнул. Произнесенное неко имя было знакомо ему. Очень хорошо знакомо. Конечно, в Карнелии, да и в той же Армании это имя имело широкое распространение, да и выглядел этот Ингельд как-то по другому, но...

Барон поднялся и брезгливо вытер руки.

— Значит я угадал, — торжествующе сказал он.

Глядя на медленную и шатающуюся походку мужчины, Унгар с деланным сочувствием заохал.

— Бедняга... Ты-то куда лезешь, парень? Как там тебя, Ингельд?

Барон взмахнул рукой.

— Возьмите его! Будет сопротивляться — убейте. Мужчины меня не интересуют, — Унгар ухмыльнулся.

Зазвенела сталь, заскрежетали доспехи, и уже через пару мгновений барон перестал улыбаться. Его рыцари падали один за другим. Несмотря на неуверенную походку, несмотря на видимую телесную слабость, Ингельд разил их с невероятной точностью и силой.

На каждого из сраженных рыцарей у него не ушло больше одного удара. Воины казались совершенно беспомощными. Унгар не верил своим глазам. Его рыцари, закаленные во многих битвах, оказались не в состоянии хотя бы ранить этого болезненного вида человека.

Рыцари много суетились, отчаянно кричали, но их удары уходили в пустоту. Они походили на малых детей, шумно, но бестолково возившихся вокруг взрослого.

— Назад! Все ко мне! — заорал Унгар.