Глеб Исаев - Асн–2 (Снежная королева)

— Это уже водевиль какой–то? — не выдержал шеф холдинга, когда ему доложили всю картинку. — Ага, сколько у девочки зарплата была? Да она за квартиру, поди, платила в два раза больше. Короче, в дерьме вы, господа, — отбросил он документы. — Сдается мне, и я вместе с вами. Вы что, не понимаете, это она… Она нас развела.

— «Крот» это был. Звягинский крот, понятно? И не думаю, что девчонка в особняке сгорела. Ведь от нее ничего не нашли. Ну, менты, понятно, им лишний глухарь не нужен. А вы–то куда смотрели? Короче. Что делать будете, не знаю и знать не хочу. Платите, пытайте, но чтобы ее нашли. Понятно? Вперед и с песней.

Деньги ему, в принципе, было не жаль. Тем более, Звягин уже в прошлом, но, дело принципа: «Воровать, у меня, не позволено никому».

— Найти и, чтоб неповадно другим было, высечь, показательно, — распорядился магнат.

И вот она стоит перед ним.

Максимов всмотрелся: «Привлекательное личико. Миниатюрная фигурка. Словно и не из камеры привели… Вот только глаза не в масть. Не такие глаза у нее быть должны. А в этих спокойствие и уверенность. Словно и не ее ко мне на аркане приволокли, а она снизошла до общения… Странно», — насторожился олигарх.

— Допрыгалась, Ирина? — прервал он затянувшееся молчание. — Или как там тебя?

Ольга внимательно глянула в лицо воротилы: «Нормальный, с виду, мужик. Умный, сильный. Может, чуть испорченный деньгами и властью? Но, было бы странно, кабы падал от голода, что твой нарком продовольствия».

«Болею, что ли? — хмыкнула она про себя. — Или это общение с «толстовцем» сказывается? Сама–то лучше?» — так и не разобравшись в своих чувствах, продолжила изучать гостя.

— Ну, что, допрыгалась? — спросил, наконец, гость. Вопрос прозвучал риторически.

— Не бейте, дяденька, — сорвалась Оля в плач. — Я все скажу. Все–все. И где алмазы зарыты, и куда труп спрятали.

— Какой труп? — опешил Максимов. — Ты что, сдурела?

— А, так Вы не из–за старухи? Нет? — вмиг успокоилась шкодливая девчонка. — Тогда, я не знаю.

— А вообще… и впрямь, что тянуть? — она внезапно и неуловимо изменилась, и олигарх почувствовал себя дураком.

— Значит, так. Упростим задачу. Давайте от выяснений, кто прав, кто виноват, перейдем к делу, — оля закинула ногу на ногу и внимательно взглянула на олигарха. — За мое задержание ответите особо. Хотя, это, в принципе, семечки. А, касательно денег, которые я получила от главного инженера, так все вопросы к нему. Украл их он. Его и трясите. А мне спасибо сказать нужно. Но, думаю, на конструктивную беседу Вы пока не способны. Поэтому, я сейчас коротко изложу свои требования, — она протянула руку и вдруг коснулась его руки. — Да у вас пульс что–то частит. На сердце не жалуетесь? — провела по запястью прохладными пальцами, несильно нажала на мерно бьющуюся жилку.

Собеседник с негодованием вырвал руку: — Нормально у меня с сердцем, а вот у тебя морда не треснет от требований? — совсем попросту выразил он свое мнение.

— Выслушайте, а потом будем выяснять, что и у кого треснет, простите за вульгаризм. Итак… Но прежде я, уж простите девичью болтливость, не с кем здесь особо поболтать, расскажу, как пройдет Ваш сегодняшний вечер. Рассказ будет недолгий, но содержательный, поэтому прошу не перебивать.

Заинтригованный олигарх решил: «Пусть поболтает девчонка, а я пока сделаю выводы и решу, что с ней делать».

— Вы, Андрей Григорьевич, от меня двинетесь к начальнику Вашей службы безопасности. Устроите разгон и потребуете, чтобы он к завтрашнему утру представил Вам… ну, это неинтересно. А после, немного успокоившись поедете Вы на свою дачу, она у Вас за фирмой числится, но Ваша. И вот, где–то часов в девять или, чтобы быть совсем точными, в девять ноль семь, сядете вы, скажем в кресло и потянетесь к пульту, посмотреть, что творится в мире. Тут Вас и прихватит. Оно. родимое. Никогда ведь не болело, а тут: ни вздохнуть, ни охнуть. За грудиной огонь, в легких вата, в голове туман, — голос ее странно замедлился, стал тягучим, он казалось проникал в самую душу слушателя.

— И поймете Вы, Андрей Григорьевич, что вот она. Стоит перед Вами та самая дама с косой, свидание с которой не назначают. И миллионы Ваши отойдут всем, кому ни попадя, а Вам достанется уютная могилка два на два с роскошным мраморным памятником. Так Вам станет тоскливо, что не передать. Дальше слушайте внимательно, — предост ерегающе подняла Ольга палец, увидев, что слушатель порывается вставить свое слово. — Повторять не буду, но от того, насколько правильно Вы все исполните, зависит Ваше благополучное избавление от, скажем так, неприятности.

— Так о чем это я? Ага. Первое, звонок вашему милицейскому приятелю с приказом немедленно освободить меня и моих спутников. С извинениями. Прикажете ему забыть наши имена. Навсегда. И еще…, скомандуйте–ка Вы еще, чтобы отпустили с нами одну девчонку. Она в моей камере сидит. Натальей зовут. За какой–то кафель ее закрыли. Деньги можете за этот кафель сами внести, или пусть Ваш «Мент» расплатится, мне без разницы. Вот, вроде, и все.

Видите как я здорово нагадала? — Продолжила бутафорить Оля, прикидывая в то же время, сработает–ли программа как нужно. И вот еще что Денег я с Вас не возьму. Что И последнее. Поверьте на слово. Опоздаете, уже не откачают. И все, «карачун подкрался»… — это цитата, не обижайтесь. Это важно. Пройдет минута, другая и вам чуть–чуть полегчает.

— Вы естественно облегченно вздохнете и решите, что я Вас развела, озлобитесь и попытаетесь свое распоряжение отменить. Вот тут долбанет всерьез.

Очнетесь минут через пять. Ну, отдышаться Вам пару минут хватит. Дальше, приказ начальнику охраны:

— Теперь Вы. Только просьба, без мата, — закончила слегка издевательский монолог хулиганка.

Олигарх, онемевший от такой наглости, не нашел, что сказать. Наконец выдохнул: — Ты мне эти пятьсот «штук» на карачках принесешь, и ноги будешь лизать. Ясно? Да ты понимаешь, что за суммы в сто раз меньшие на куски людей режут?!

Чувствуя, еще немного, и он кинется на нее с кулаками, подпрыгнул со стула и дико заорал: — Охрана.

Дверь мгновенно распахнулась.

— Ну, погоди, тварь, — бросил уже на ходу, — завтра с тобой иначе поговорят. Ах ты, сучка, — он плюнул на пол и выскочил наружу.

— Встать, — рявкнул охранник. — Вперед. Руки за спину.

Остаток дня она провела спокойно. Выспалась, поболтала с Жанной. Ее положение в камере укрепилось настолько, что сокамерницы разве что не крестились на нее.

— Смотри, — пошутила рыжая, — они скоро кол осиновый с воли просить начнут.

Ольга усмехнулась: — Да я сегодня уже выхожу. Ошибка, говорят. Извините.

Жанна недоверчиво покачала головой: — Дай бог, только, чтобы ночью выпускали? Я сомневаюсь. У них график железный. А в ночь тут только охрана. Хотя, тебе видней, — не стала спорить опытная сиделица. — А вообще, я с тобой бы еще поболтала.