Linnea - Отражение первое: Андерсы? Эвансы? Поттеры?

«Конец ретроспективы»

Эту ночь семья Дурслей запомнила на всю жизнь. Они узнали, что такое жизнь Гарри Поттера. Узнали о пяти годах его учебы, о мечтах, желаниях, и об одиночестве и боли, страшной, черной, безысходной боли. О его утрате - Сириусе, о чертовом пророчестве, еще больше ломавшем жизнь этого ребенка. Там, наверху, в маленькой комнате, на старой кровати, умирал очень светлый человечек, умирал и по их вине тоже. Но в отличие от предавших его людей, они могли все исправить. ВСЕ ИСПРАВИТЬ.

Глава 6. Побег с Тисовой улицы

Выйдя из дома вслед за женой, Вернон Дурсль ошарашенным взглядом смотрел на решительно шагавшую к машине Петунию. Сев за руль, Вернон бросил взгляд на сидящую на переднем пассажирском сидении жену. Такой он ее не видел никогда. На лице - решимость, собранность.

- Петуния, что происходит?

- Вернон, не сейчас. У нас мало времени и много дел. Надо все успеть. Решить все вопросы и исчезнуть.

- Исчезнуть?

- Да. Исчезнуть.

- Ты сказала, что все объяснишь...

- Не хочу рассказывать дважды. Поехали.

Вернон завел машину, выехал со двора и двинулся вдоль улицы.

- Куда мы...

- В банк.

- Какой банк?

- В наш.

- В наш?

- Да, в наш. Там, где лежат наши деньги, - ответила Петуния так, словно говорила с маленьким ребенком.

- Аааа. Ты хочешь снять наши деньги.

- Зачем? - удивленно посмотрела на мужа Петуния.

- Ну, ты же сама сказала...

- Что сказала?

- Ну... что мы должны исчезнуть...

- Ах, ты об этом. Нет. Мы едем не за этим, - отмахнулась от Вернона Петуния.

- Дорогая может ты все-таки...

- Вернон, - строго глянув на мужа, произнесла Петуния. - Я объясню все потом. Но если тебе так неймется... Я такая же волшебница, как и Гарри.

- ЧТО?! - ошалело уставившись на жену, воскликнул Вернон.

- Смотри на дорогу, дорогой, - абсолютно спокойно произнесла его жена. Вернон вцепился в руль и уставился на дорогу. Как они не попали в аварию, он так и не понял. Зато понял, что как-то довольно спокойно все-таки принял новость. Ну да, удивлен, ошарашен, но никакой неприязни нет. Какая была ночь, столько откровений, ужаса, боли - кошмар ребенка. Но, похоже, теперь начинается его собственный кошмар. Времени на обдумывание ситуации не было, они подъехали к банку.

Надменно проследовав в банк, Петуния Дурсль сразу же направилась к старшему менеджеру. Вернон семенил за женой, стараясь не отстать от этой «совершенно незнакомой ему» женщины.

- Доброе утро. Чем могу Вам помочь?

- Мне необходимо попасть к моей ячейке в сейфе, - холодно прозвучало в ответ. Менеджер зябко поежился. Ему стало не по себе.

- Ваше имя.

- Петуния Аврелия Эванс Дурсль. И мой муж Вернон Дурсль, в качестве сопровождающего.

- У Вас ключ с собой?

- Да.

- Прошу проследовать за мной.

Оказавшись в сейфе, менеджер открыл ячейку и передал Петунии ящичек, после чего проводил клиентов в комнату, где и оставил их, предупредив, как можно его вызвать, когда они закончат.

Петуния открыла ящик. Вернон наблюдал, как его жена вытаскивает из ящика документы: свидетельства о рождении, паспорта, документы на недвижимость, деньги... ДЕНЬГИ? О да, денег было много. Просматривая содержимое ящика, Петуния решала, что же ей необходимо забрать. Наконец, она приняла решение. Забрать надо все.

- Вернон, возьми деньги.

- Сколько здесь?

- Думаю, тысяч сто. Остальные на кредитках.

- КРЕДИТКАХ?!

- Не кричи. Да, на кредитках. Что-то около миллиона.

Вернон открыл рот, но так и не смог ничего произнести. Эта женщина владела таким состоянием и ни разу не воспользовалась им? Кто эта женщина.

Разобравшись с делами в банке, Дурсли стояли у своей машины.

- Так. Нам надо к поверенному.

- К какому поверенному. У нас нет никакого поверенного, - у Вернона начиналась истерика.

- У нас нет. Есть у Андерсов.

Вернон решил не задавать вопросов, у него уже болела голова от количества информации упавшей на него, как монолитная плита, за последние 11 часов.

Через час Дурсли стояли в кабинете поверенного Андерсов - Стефана Жераля.

- Добрый день, мадам, месье.

- Бонжур, месье Жераль, - по-французски поздоровалась Петуния и продолжила по-английски, - Месье Жераль, я приехала, чтобы забрать шкатулку Андерсов.

Стефан Жераль уставился на женщину. Шкатулку Андерсов мог забрать только прямой потомок. Она хранилась в семье Жералей уже не первое поколение.

- На каком основании, мадам.

Петуния нервно сглотнула, бросила взгляд на мужа, сделала глубокий вздох и выпалила:

- Мое имя - Анна Персефона Андерс.

Месье Жераль упал в кресло. Свершилось. Он быстро вскочил на ноги и устремился вон из кабинета. Вернон пребывал в шоке. «Что происходит?» - это была его единственная мысль.

Месье Жераль вернулся минут через двадцать и вручил Петунии невероятно красивую шкатулку из черного дерева, инкрустированную золотом, драгоценными камнями и слоновой костью. Поблагодарив месье Жераля, за столь долгое хранение раритета семьи Андерс, Петуния Дурсль, взяв на буксир совершенного шального мужа, покинула кабинет поверенного.

Оказавшись у машины, Петуния встряхнула мужа.

- Вернон, приди в себя. У меня нет времени и желания терпеть твои истерики, - жестко сказала Петуния. - Пора все рассказать...

- Какое счастье, до нас снизошли, - вырвалось у Вернона. Он прижал руку к губам. Что это было? Сарказм?

- Так, времени сейчас час дня. Все основное мы на сегодня уже сделали. Сейчас едем в ресторан и берем обед на дом. Нужно еще в аптеку... - произнесла женщина, садясь в машину.

- Спаси и сохрани меня сегодня, - закатил глаза Вернон. Снова сарказм?

В три часа дня Петуния и Вернон Дурсли ввалились в дом № 4 на Тисовой улице с кучей пакетов, пакетиков, свертков и сверточков.

- Дадли!

Со второго этажа послышался топот и в поле зрения Петунии появился ее сын.

- Как здесь дела?

- Гарри не приходит в себя. Он так и не просыпался.

- Спокойно, - рассудительно произнесла Петуния. - Значит так. Вернон, на кухню разогревать обед. Дадли, все пакеты в гостиную. Я - к Гарри.

Вспорхнув на второй этаж, Петуния развернулась на последней ступеньке и посмотрела на сына:

- Ах, да. Набери ванну, не слишком горячую. Для Гарри. Поможешь мне его помыть, - и исчезла в комнате племянника.

Дадли, ошарашено глядя на лестницу, произнес:

- Ну и где мама?

- Что? - из кухни материализовался Вернон Дурсль с деревянной лопаткой в руках.

- Мама, я спрашиваю, где? Ты куда ее дел?

Вернон задумчиво посмотрел на второй этаж, передернул плечами. Вспоминать, что вытворяла жена в ресторане и магазинах, ему не хотелось. Бедные официанты и продавцы до конца жизни останутся заиками.