Александр Ковальков - Жрец Проказницы

Ознакомительный фрагмент

— Никому не говори, что я прирожденный, — попросил я, привычно наводя маскировку.

— Но почему? Стать прирожденным магом мечтают все! А ты это скрываешь. Не понимаю.

— Хм… Кроме всеобщего почета и уважения это вызывает зависть и кучу проблем.

— Но это же означает и власть, богатство. Неужели ты не понимаешь?

— Как я уже говорил сегодня твоему отцу и… хм… двум его гостям, власть меня не прельщает. Скорее, я отношусь к ней как к тяжкому и непосильному труду. Я слишком ленив, чтобы взваливать на себя еще и это бремя.

— Это ты-то ленив? — Маленький кулачок ударил меня в грудь, а голос девушки приобрел насмешливое выражение. — А кто в госпитале за неделю выполняет месячную норму исцелений? Кто постоянно пропадает либо на тренировках с гвардейцами, либо за непонятными опытами дома?

— Так для себя стараюсь. Взваливать же на себя бремя власти — принять груз чужих проблем, которые люди переложат на тебя.

— Хм… Странное у тебя представление о власти. Ведь ты можешь просто дать указания подчиненным, а сам в это время веселиться на балах, охотах… — Глаза Касси мечтательно закатились. Она явно уже представляла себя на месте герцогини, а то и королевы, стоящей в окружении блистательных фрейлин и сходящих с ума воздыхателей и мудро раздающей ценные указания.

— Ты еще слишком молода, — утомленный странным разговором, не соответствующим обстановке, грустно вздохнул я. — Сейчас для тебя нет ничего важнее званых вечеров и развлечений, а уж как ты радуешься зависти своих подружек… Да-да, не отпирайся, — остановил я готовый сорваться с губ поток возражений, — ты этим просто упиваешься. Ты привыкла всего добиваться, но не осознаешь, что почти все это не личная твоя заслуга, а твоих предков.

— Хочешь сказать, что и моя сегодняшняя победа тоже заслуга родителей? — возмущенно нависла она надо мной.

Я хмыкнул.

— Нет. Но, — поспешил добавить ложку дегтя, — если бы меня так не измотала «беседа», — это слово я выделил, — с твоим отцом, то так просто я бы не сдался.

— Все равно сдался бы. — Она пожала плечами. — Разве что на пять минут позже. И вообще, мы тут лежим, а бал давно начался! Я в ванную, а ты давай быстренько собирайся. На весь сегодняшний вечер ты принадлежишь только мне!

С этими словами она спорхнула с ложа и умчалась прихорашиваться.

Вот ведь демоны ее побери! Если уж поддался на провокацию, то надо было задержать ее, пока все отплясывают, а не лясы точить. Опять отдуваться!

Приведя себя в порядок, вышел из комнаты и направился в зал, где и проходил прием.

Глава 3

В банкетном зале было шумно. Тихая музыка практически не перекрывала многоголосья гостей. Лавировавшие между разрозненными группками слуги проявляли чудеса ловкости, не опрокидывая на приглашенных уставленные фужерами с прохладительными напитками подносы. В общем, стояла обычная суета высоких приемов, когда не все еще собрались, сесть за стол и наесться впрок не позволяли правила приличия, а танцы еще не начались.

Хорошо еще, что тут было не принято представлять вошедших в зал и распорядитель не стал сообщать о моем прибытии во всеуслышание, а просто подскочил ко мне и указал место за столом. Хм… Проблема. Мое место оказалось за столом графа и его семьи. Там сидели самые почетные гости. Не по правую руку Глара ад’Калине, конечно, но и это символ явного расположения ко мне. В чем же тогда проблема? Да в том, что множество родовитых аристократов, причем владетельных, не удостоились «чести» одним махом обзавестись толпой завистников. Помнится, когда граф Глар представлял меня на приеме в качестве спасителя своих жены и дочки, я и то удостоился места в конце его стола.

Почувствовав обращенные ко мне взгляды, в которых сквозили злоба, удивление и недоумение (какой-то выскочка занял место, которое могло достаться им), засвидетельствовал свое почтение графине Лауре а’Калине, кивком головы выразил уважение графу и сел на указанное место. Плевать. У меня сегодня не то настроение, чтобы обращать внимание на всяких завистников. Если же кто-то решит возмутиться и начнет ссору под благовидным предлогом… Буду только рад проводить их на полигон, где тренируются гвардейцы, для улаживания разногласий и избавления от собственного стресса.

Хм… Что-то у меня слишком кровожадное настроение. Было бы понятно, если б я был великим бойцом и магом, а то ведь уровень хорошего середнячка. Не больше. Зато я умею делать пакости. И богиня у меня — проказница с почти тысячелетним стажем! Вот на планирование пакости и надо переключиться. Тем более что это теперь мои прямые обязанности как жреца Лики. Жаль, но самой юной богине не могу ничего сделать за ее сегодняшнее поведение. А хотелось бы…

«Но-но! Ты поосторожнее со своими желаниями — я все слышу!» — раздался в голове тонкий, полный возмущения голосок Проказницы.

«Знаешь, будь ты моим ребенком, а не богиней, я бы уже давно выпорол тебя за такое отношение к людям. Тем более к тем, кто, по сути, очень хорошо к тебе относится и кому ты искренне симпатична». — При этом я так отчетливо представил, как хорошенько вымоченные в солевом растворе розги приходят в соприкосновение с задней полусферой маленькой девочки, что на мгновение мне даже почудился короткий вскрик: «Ой!»

Как ни странно, Лика никак не прокомментировала мои слова и даже не обратила внимания на мою несбыточную фантазию, и я оказался предоставлен самому себе. Чем немедленно и воспользовался, отдав должное расставленным на столе яствам.

Мой относительно легкий перекус (ничто так не восстанавливает силы и не успокаивает нервы, как еда) был прерван появлением за столом компании пяти веселых молодых людей.

— Тримион, — оторвал меня от тающих во рту кусочков изумительно приготовленного мяса голос графа, — позволь представить тебе моего сына Керина ад’Калине.

— Рад знакомству, — сказал я, с сожалением отложив нож и вилку.

Наследник графа Паларского оказался человеком с властным лицом, темными волосами и ярко-голубыми глазами. Росту в нем было около ста восьмидесяти сантиметров, что вкупе с подтянутым телом мастера меча и аурой мага воды производило довольно сильное впечатление. Все портили глаза, недаром они считаются зеркалом души. Не было в них отцовской пристальности и твердости. Весельчак и балагур, Керин ад’Калине предпочитал жить в тени своего родителя, не взваливая на собственные плечи бремя власти и лишь изредка выполняя несложные поручения. Что же, слухи о нем совпали с первым впечатлением.

— Так это про тебя мне все уши сестричка прожужжала? — с улыбкой спросил Керин. — А где она, кстати? Не думал, что Касси позволит тебе остаться в одиночестве.