Аркадий Степной - Сердце в броне

Ознакомительный фрагмент

— Значит, — задумчиво произнес Рустам, — я все еще был жив?

— Да, — кивнул Ронин, — несмотря на то что сердце твое не билось, а тело было изрядно изрезано кухонным ножом и скальпелем хирурга, ты был все еще жив. Впрочем, я едва успел, еще бы немного и… процесс стал бы необратимым. А еще, скажу без ложной скромности, излечить тебя было очень сложно. Мне даже пришлось перенести тебя сюда, потому что в твоем мире магии раз-два и обчелся, а здесь очень сильные потоки.

— Наверное, я должен сказать тебе спасибо, — заметил Рустам.

— Наверное, должен, — пожал плечами Ронин, доставая из дорожной сумки деревянную чашку и наполняя ее из казанка бульоном. — А впрочем, обойдусь. Вот лучше бульончику попей, — протянул он Рустаму чашку, — мясо тебе пока есть рановато, а вот бульончик будет в самый раз.

— Спасибо, и за бульон, и за… лечение.

— Пожалуйста.

Ронин достал из сумки вторую чашку и, наполнив ее не только бульоном, но и мясом, с удовольствием принялся за еду.

— Кстати, — сказал он, когда первый голод был им утолен, — надеюсь, ты догадываешься, что тебе теперь придется остаться здесь.

— Догадываюсь, — кивнул Рустам. — Воскрешение из мертвых вызовет нездоровую сенсацию и пристальное внимание спецслужб. Возникнет много вопросов.

— Не в вопросах дело, — отмахнулся Ронин. — Это-то как раз несложно, минимум магического вмешательства, и все в порядке.

— Тогда я не понимаю…

— А между тем все просто, — перебил его Ронин. — Тебе попадались магические артефакты? Вижу, что попадались. Так вот, артефакты ничто без энергетических магических потоков. Перенеси артефакт в твой мир, и он испортится в одночасье.

— Я не понимаю, — повторил Рустам.

Ронин вздохнул:

— Рустам, ты теперь сам — артефакт. Без здешних энергетических потоков ты не проживешь и минуты.

Прошло два дня. После того разговора Рустам ушел в себя и был непривычно молчалив. С каждым часом в его тело возвращалась жизнь. Окрепли мышцы, исчезла противная слабость, прошла боль. На утро третьего дня Ронин стал собирать его в дорогу.

Первым делом он распаковал одну из своих дорожных сумок и достал из нее полотняные штаны, рубаху, кожаные сапоги и кожаную же куртку.

— Одевайся, — велел он Рустаму. — Одежда не новая, зато чистая и по размеру, да и вопросов ненужных ни у кого не вызовет.

Дождавшись, когда Рустам оденется, Ронин протянул ему широкий пояс и меч в ножнах.

— Держи, это твое. Сохранил, как видишь. В твоем мире он был не к месту, но здесь пригодится.

Все так же молча Рустам надел пояс, пристегнул ножны и, не удержавшись, обнажил меч. «Верой и правдой» — блеснули на солнце знакомые руны. Рустам провел по ним ладонью, глубоко вздохнул и вернул лезвие в ножны.

— И вот еще что, — сказал тем временем Ронин и протянул Рустаму маленький кожаный мешочек. — Здесь, правда, только серебро, да и того немного, но чем богат. Уж больно неожиданно все произошло, а евро здешние банкиры не признают. Конечно, я могу наколдовать тебе золотишка, вот только наколдованное золото добра не приносит, примета верная, ты уж поверь.

Рустам молча взял мешочек и привязал его к поясу. Ронин взглянул на наручные часы, смотревшиеся немного дико на фоне средневековой одежды, и сказал:

— Пора. Иди вслед за мной и постарайся не сломать шею с непривычки. Повторно возвращать к жизни уже не буду.

Долго идти не пришлось, часа через полтора деревья расступились и Рустам с Ронином вышли на дорогу. Ронин снова сверился с часами и сказал:

— Оставлю тебя здесь. Никуда не уходи и скоро встретишь знакомого тебе человека.

Рустам молча кивнул в ответ. Ронин пристально посмотрел на него и спросил:

— Попрощаться не хочешь?

Рустам спокойно выдержал его взгляд. Ронин пожал плечами:

— Ну как хочешь. Бывай, может, еще свидимся.

Ронин махнул рукой и успел сделать несколько шагов по направлению к лесу, когда Рустам неожиданно его окликнул:

— Ронин! Почему меня?

Ронин оглянулся и недоуменно наморщил лоб:

— Не понял?

— Почему ты оживил именно меня? — пояснил Рустам. — В том морге наверняка были еще люди, которых можно было вернуть к жизни. Почему только меня?

Ронин улыбнулся:

— Чувство вины. Я тогда не совсем хорошо с тобой поступил и, когда почувствовал, что ты в беде, решил вернуть должок.

— Чувство вины? — переспросил Рустам и ухмыльнулся: — Мы такие благородные, да? Что ж ты тогда не помог пассажирам недавно разбившегося самолета или умирающим от СПИДа детям из Шымкента, которых заразили недобросовестные врачи? Что ж ты им-то не помог, Ронин?

— А я им ничего не должен, Рустам, — усмехнулся Ронин. — Это не я заразил их СПИДом, и не я испортил двигатели у того самолета.

— Удобная точка зрения.

— Удобная, — не стал спорить Ронин, — мне, по крайней мере, нравится. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Может, просьба какая напоследок? Ты говори, не стесняйся, если не слишком обременительно, я исполню.

Рустам задумался, а потом улыбнулся одними губами и, четко выговаривая каждое слово, произнес:

— Больше никогда в моей жизни не появляйся. Сможешь исполнить?

Глаза Ронина потемнели.

— Запросто.

А разбойнички-то совсем распоясались, не врал трактирщик. Прямо посреди чистого поля дорогу преграждала банда человек в тридцать. Стояли не таясь, наглые и самоуверенные. Одетые кто во что и так же разномастно вооруженные. Сразу видно, что до этих мест твердая рука молодого короля еще не добралась.

Купец проворчал проклятия и невольно натянул поводья. Всполошились охранники, подтягивая завязки шлемов и доставая оружие. Заерзали на своих местах возничие, правившие тихоходными повозками. И только Гарт был по-прежнему спокоен, лишь побелела кожа на обострившихся скулах.

— А ну тихо! Чего засуетились, службу забыли? — Голос Гарта прозвучал обыденно и уверенно.

Возничие перестали ерзать, купец отпустил поводья, а охранники смутились.

— Бойцам снарядить арбалеты, возничим не дергаться и не мандражировать, едем тихо и спокойно. Всем молчать, разговаривать буду только я. Быть настороже, но без команды в драку не лезть и лошадей не гнать. А ты, хозяин, оттянись-ка немного назад и держись в середине, в случае чего там безопасней.

Все так же спокойно и размеренно торговый обоз продолжил путь и подъехал вплотную к перегородившим дорогу разбойникам. От банды отделился разодетый в крикливо-яркий кафтан парень с настоящим рыцарским мечом на поясе и поднял вверх руку.

— Тпру! — закричал он нагло и насмешливо. — А ну-ка стойте, господа купцы. Эта дорога наша, и чужакам на ней делать нечего.