Елена Никитина - Чего хотят вампиры

Ознакомительный фрагмент

— Мм… — безапелляционно послал меня так и не проснувшийся муж, переворачиваясь на другой бок, спиной к происходящим событиям. Даже ладошки мило под щечку подложил, будто ему двух подушек мало было.

Я сильнее постучала по бесчувственному телу, но опять безрезультатно.

Так, с этим все понятно. Пьеса разворачивается по классическому сценарию — надежда не умерла, но уснула слишком крепко, чтобы поделиться со мной хотя бы капелькой призрачного оптимизма. Но когда смерть излишне жизнерадостно поблескивает глазами и клыками на расстоянии плевка, моя ставшая за слишком короткий срок запутанной жизнь уже не кажется такой уж отвратительной. И даже гнусный предатель, трусливо сваливший в такой ответственный момент в гости к Морфею, не вызывает закономерной неприязни. А что? И с более отъявленными негодяями бабы живут, зато свое, родное. Прямо как в анекдоте, когда проводили опрос по разным странам мира, за кого красивые женщины замуж выходят. В Англии красавица вышла замуж за старого хрыча, потому что он лорд, в Америке немощный трясущийся старикашка оказался миллиардером, а в России (горжусь своей исторической родиной!) эффектная красотка выбрала мелкого плюгавого мужичонку с одной извилиной, заявив, что у нас все мужики — дерьмо, так она нашла кучку поменьше. Моя же кучка сейчас продолжала чисто по-русски отлынивать от своих прямых супружеских обязанностей. Это я про защиту себя, любимой.

— Не буди его, Светлана. Идем, — пресек Карилен мою очередную попытку достучаться до мужа и в приглашающем жесте галантно протянул раскрытую ладонь.

Я с опаской покосилась на предложенную длань и на всякий случай немного отодвинулась. Мало ли. «Словно бездомной собаке показывает, что у него в руках пусто и коварных намерений по отношению ко мне нет», — сразу же подумалось мне, хотя в последнее предположение верилось с большим трудом. Чтобы вампир — да без злого умысла? Да я быстрей поверю, что тигры исключительно святым духом питаются, а от мяса у них анафилактический шок случается.

— Кто такие шайлари? — хрипло выдавила из себя я первое, что пришло в голову. Плохое начало разговора, конечно, но продолжать молчать и дальше становилось невыносимым. Паника приветливо махала платочком, сообщая, что уже в пути и скоро будет.

— Это гостья, — кратко и емко ответили мне.

— А гость как?

— Шайрэ.

— Странно, — на полном серьезе задумалась я над полученной информацией, не сразу заметив, что рассуждаю вслух. — Шайрэ — гость, шээри — еда… Подозрительное созвучие получается. Если попробовать разобраться в смысловых истоках этих двух понятий, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться об их образовании от единого корня.

Удручающее обращение выходит и какое-то непочтительное.

Вампир сначала уставился на меня широко распахнутыми глазами, словно на мне внезапно выросли целых три рога, причем в самых неподходящих местах, но по мере осознания мною сказанного как-то весь сжался и низко опустил голову. Ага, значит, я угадала. Не зря у меня по русскому всегда пятерка была! Вряд ли, конечно, мой родной язык и местное наречие можно рассматривать с точки зрения общности, но правила словообразования обычно везде одинаковы.

Однако радость от собственной сообразительности была недолгой. Мое внимание привлек странный хрюкающий звук. Я недоуменно подняла глаза и даже растерялась от увиденного, не зная, что и предпринять. Карилен трясся в беззвучном смехе, закрыв лицо руками и изредка издавая совершенно не подобающие его кровожадной натуре всхлипы. Мне было бы, конечно, намного приятней думать, что он плачет, но — увы и ах! — это клыкастое недоразумение бессовестно ржало. Надо мной, между прочим!

— Вот уж воистину — то, что для вампира радость, для человека — смерть, — с нескрываемой горечью в голосе изрекла я, окончательно уверившись в своих догадках. Эх, быть мне сегодня десертом (это я себе еще польстила)!

Карилен завибрировал еще активнее и тыльной стороной ладони принялся вытирать выступившие от смеха слезы.

«Интересно, а у всех вампиров такие тонкие изящные пальцы?» — опять совершенно не к месту подумалось мне. Воображение услужливо подсунуло образ играющего почему-то на скрипке клыкастого аристократа на сцене дешевого прокуренного ресторана… Вокруг полно самого разного народу, все пьют, едят, разговаривают о каких-то пустяках, решают пустопорожние проблемы и даже не представляют, что раздирающая душу музыка, срывающаяся с натянутых струн, — это реквием, реквием по всем тем, кто сейчас находится в зале. Потому что уже через несколько минут скрипач решит, что достаточно набренчал себе аппетит и пора бы уже немного подкрепиться. Тогда-то и начнется самое главное представление этого вечера — бенефис крови, дебют смерти и феерия жизни. А пока пальцы вампира, такие красивые, чувственные, нежные, продолжают, словно любимую женщину, ласкать старинную потертую скрипку, навевая мысли о…

— Не смотри на меня так, — с трудом выдавил из себя вампир, не слишком успешно пытаясь вернуть на довольное лицо хотя бы толику серьезности. Получалось у него из ряда вон плохо.

— Как «так»? — Щеки предательски запылали, и я стыдливо отвела глаза. И почему мне в голову в присутствии вампиров всякий бред лезет? При общении с людьми за мной подобного не водилось.

— Будто вампир с многовековым стажем — это не я, а ты. — И Карилен не удержался — снова расплылся в жизнерадостной клыкастой улыбке, махнув рукой на вконец испорченный имидж страшного и ужасного кровопийцы.

Вот только меня его брызжущая во все стороны доброжелательность отнюдь не успокоила. Мало ли какие у кого методы добывания пищи. Змеи, например, часто гипнотизируют свою добычу, лишая ее возможности удрать, кошачьи долго сидят в засаде, поджидая, пока нерадивый прохожий зазевается и пройдет слишком близко, волки загоняют жертву всей стаей, нагуливая тем самым не только аппетит, но и чувство коллективизма, насекомые строят всяческие хитроумные ловушки со множеством прибабахов. С привычными и хорошо знакомыми на Земле животными все достаточно просто, а вот в вампирологии я полный «чайник». Вдруг у вампиров принято сначала поговорить по душам, расположить будущую трапезу к себе, а уже потом съесть? Хотя одна хорошо знакомая клыкастая личность на моих глазах без всяких предупреждений укокошила двоих человек. Однако, думаю, это простое исключение из правил, обусловленное чужим враждебным миром и «съехавшей крышей».

Воспоминание о Стефианире злобной кошкой заскреблось в душе, и я довольно резко тряхнула головой, поспешив прогнать непрошеные и совершенно неуместные мысли.