Родословная. Том 6 - Андрей Сергеевич Ткачев

на моих людей. Возможно, они ждали команды… или просто охотились иначе. Но если они не нападали, это не значило, что я должен ждать.

Раз они видели в нас добычу — я напомню, кто здесь настоящий охотник.

Я молниеносно убил двух волков, что пытались наброситься на меня, но тут же был отброшен в сторону ударом более крупного зверя. Чтобы не оказаться в окружении его сородичей, я выскочил на более освещённый участок пещеры и наконец смог рассмотреть противника.

На этот раз передо мной оказался кто-то, действительно, интересный.

Вожак стаи сильно отличался от остальных волков. Он тоже был черношерстным, но по размеру превосходил других почти вдвое. Его тёмная шерсть будто поглощала свет, растворяясь в тенях — от этого фигура казалась размытой, неуловимой. На боках зверя виднелись алые полосы из чешуек, напоминавших броню, придавая его облику ещё более хищный, устрашающий вид. Но главным отличием были две вещи: небольшой рог, торчащий изо лба, и две пары глаз — одна основная, другая меньшая. Глаза двигались независимо друг от друга, внимательно отслеживая всё вокруг.

— Ох ты ж, какой монстр… — довольно усмехнулся я. — Ну что, нападай, зверюга.

Вожак будто только и ждал этих слов. Он бросился ко мне, и я уже приготовился отразить атаку, материализовав в руках парные кинжалы. Но в тот же миг волк неожиданно исчез. Если бы я не обладал развитым восприятием, это стало бы для меня фатальной ошибкой. Но я заметил, как монстр погрузился в ближайшую тень, исчезнув буквально на глазах.

Следующее мгновение — и я отпрыгнул в сторону, ударив кинжалом просто доверившись инстинктам. Металл с лязгом скользнул по бронированной лапе зверя, не нанеся существенного урона. Тот вновь растворился в тенях.

Пока я удерживал внимание вожака на себе, на остальных моих бойцов обрушились оставшиеся волки. Это не позволило им пробиться ко мне и прийти на помощь — враг явно намеревался изолировать меня.

Но в этом была его ошибка.

Он слишком сосредоточился на моей фигуре, полагая, что устранение командира скажется на остальных. Типичная ошибка зверя, пусть и разумного. Он видел силу, но не понимал — наша сила не в одном воине, а в слаженности действий. Мои бойцы не нуждались в моих указаниях — каждый знал своё место и понимал, что делать. Мне просто не нужны были воины, которые бы зависели от меня — нет, они должны были действовать всегда и во всем самостоятельно, облегчая мне задачу и отвлекая на себя всякую мелочевку. А пока они отвлечены на волков, у меня есть полная свобода действий.

И в этом была моя сильная позиция в этом сражении.

Если он выбрал меня целью — значит, он не даст приказ своим. А значит, не сможет координировать стаю. Это уже был не бой с хищниками, а дуэль между двумя охотниками.

Только я был к ней готов. Он — нет.

Теперь оставалось главное — выявить шаблон его действий. Понять, откуда он появляется, как перемещается в тенях, сколько времени тратит на возвращение в материальный мир.

Я уже заметил: после каждой атаки он исчезает, но перед тем как возникнуть вновь — слегка искажается воздух, словно вспышка магии.

Это и станет моей точкой входа. Стоит отследить момент, когда тень «колышется» — и я смогу опередить его на долю секунды. Этого достаточно, чтобы нанести удар первым и неприятно удивить вожака стаи.

В конце концов, это Разлом. Здесь выживает не тот, кто сильнее. А тот, кто быстрее понял, как убивать без колебаний.

Глава 5

Главная проблема большинства монстров Разломов в том, что многие из них любят играть со своими жертвами. Во многом они считают людей слабой добычей, не представляющей серьёзной угрозы. Только те Разломы, которые сознательно не закрывают, становятся по-настоящему опасными — там монстры привыкают к человеческому поведению, начинают адаптироваться, действовать иначе. Это со временем выливается в целую цепь проблем, пусть и решаемых. Просто с каждым годом сражения становятся всё тяжелее.

Вот и мой противник, похоже, хотел развлечься — не торопился атаковать так, чтобы я не мог увернуться. Он играл, испытывал меня на прочность. Но именно это давало мне шанс поймать его на подобных манёврах.

Вот снова знакомое ощущение — пространство исказилось рядом. Он вновь решил ударить со спины, думая, что я не замечу. Но в этот раз я не стал резко разворачиваться или атаковать вслепую. Я позволил ему подобраться ближе. И когда почувствовал, что он почти у цели — нырнул вперёд, по направлению его движения, одновременно ударив снизу. Лезвие моего кинжала скользнуло туда, где не было брони — под нижнюю часть груди, ближе к брюшине.

Чёрная шерсть, служившая защитой, всё же пусть и не сразу, но поддалась лезвию созданного мной оружия. Когда мы вновь оказались по разные стороны, я заметил на лезвии капли его крови. Незначительные, не фатальные — но рана была. А большего мне и не требовалось.

Теперь я чувствовал его кровь более ясно.

И эта кровь была именно той, которую я так долго искал. В ней ощущалась магическая энергия. Живая, мощная, насыщенная — то, что необходимо мне для восстановления.

Довольная улыбка появилась на миг на моем лице — как раз то, что мне нужно. Я плавно перешёл в боевую стойку, ожидая следующего хода.

Вожак не заставил себя долго ждать: отступив всего на шаг, он вновь растворился в тенях. Теперь мне приходилось полагаться на все свои чувства, чтобы понять, откуда он появится. Он был не просто зверем — в его взгляде читался разум. Монстр Разлома не бросался в лоб, не действовал наугад. Он был охотником, опытным, опасным, наверняка не раз сражавшимся с гоблинами и, возможно, с другими тварями Разлома.

Но его главная ошибка заключалась в том, что он никогда не сталкивался с людьми. А уж тем более — с первородным.

Таких противников у него точно не было.

Когда он в очередной раз появился, я не колебался. Ударил точно — кинжал вошёл в уязвимую зону. Я уже видел, как оружие рассекает плоть, — но в следующее мгновение пришло странное ощущение: передо мной никого не было. Только пустота.

Сознание уловило это чуть позже. Иллюзия. Причём качественная, быстрая, почти неотличимая в динамике боя.

Настоящий волк атаковал с другой стороны. Он почти схватил меня за руку, желая сомкнуть челюсти на предплечье. Но я ударил его телекинезом в челюсть — не слишком сильно, но достаточно, чтобы