Последний хранитель (СИ) - Вера Александровна Петрук

водитель еще пытался спасти положение, выворачивая руль в сторону перекрестка, чтобы избежать падения. Наверное, грузовоз не вписался в поворот. Или прозевал сигнал светофора. Или его подрезали. Причина будет нужна потом — для выводов, уроков и опыта, сейчас были важны последствия.

Продавщице газет из раздавленного огромной машиной киоска невероятно повезло. Так и казалось, будто за спиной у женщины, отошедшей купить кофе, вздымались крылья ангела-хранителя. А вот у парня, ждущего рядом, ангела точно не было, потому что помимо ларька фура придавила еще и мотоцикл. Его заднее колесо медленно крутилось, сиротливо выглядывая из-под покореженного бока контейнеровоза. Асфальт вокруг был усыпан осколками, кусками металла и пластика. Из-под днища фуры валил черный дым. Мира стояла за стеклом, но отчетливо чувствовала в воздухе запах разлитого бензина, масла, паленой резины и близкой смерти. У парня не было шансов. Прежде чем головы впереди стоящих полностью загородили окно, она увидела ботинок, отлетевшей на тротуар. Говорят, что в автокатастрофах у погибших всегда слетает с ног обувь.

— Мне в туалет надо, — сказала она одноклассницам, прильнувшим к стеклу. Если ее и услышали, то не обратили внимания. Что ей и было нужно.

Сначала Мира собиралась в уборной реветь — от обиды на Егора, Карину и весь мир, но авария что-то всколыхнула в ее душе, и теперь Субукиной нужно было просто побыть одной. Хотя бы пару минут.

В туалетной комнате пахло хлоркой и сыростью. Ряд пластиковых кабинок с ярко-оранжевыми дверями; влажная кафельная плитка на полу — видимо, мыли недавно; три раковины, из которых одна была забита и до краев наполнена мыльной водой с волосами; надписью «не работает» на двух кранах; огромное до потолка зеркало, украшенное стикерами, маркерными росписями и отпечатками губ в помаде; пустой пластиковый диспенсер для салфеток на стене — в общем, ничего необычно в туалете не наблюдалось. Однако Мира замерла на пороге, чувствуя, как по спине поползли те самые мурашки, о которых не вспоминают, когда все хорошо. Ничего хорошего предчувствия не обещали. В уборной смердело роком — злым, черным, неотвратимым.

Подойдя к одному из поломанных кранов, Мира сняла табличку «Не работает» и, прикрепив ее снаружи двери уборной, плотно прикрыла за собой дверь, жалея, что не может запереть ее на замок. В туалетной комнате ничего не изменилось, но теперь она остро чувствовала взгляд — тот же, что и в кафе.

— Где вы? — спросила она, осторожно подходя к кабинкам. Можно было и не спрашивать. Она слышала тяжелое дыхание человека в последней кабинке рядом с окном, которое, кстати, было открыто. Мира занервничала. А если дело было не в иллюзиях, а в психопате, который заперся в женском туалете? Впрочем, все могло быть совсем обыденно. Где, как не в уборной, можно услышать тяжелое дыхание, сбившееся в результате определенных усилий? Сиплое кряхтение, которое она сначала приписала мужчине, могла издавать и женщина.

— С вами все в порядке? — решила она изменить тактику.

— Мира… — едва слышно раздалось из кабинки, и Субукина аккуратно подняла металлическую мусорную корзину. Лучше всего было бы сейчас бежать, но она предпочитала нападение.

— Мне дверь выбить, или сам откроешь? — угрожающе произнесла девушка, перехватив корзину удобнее. Если что — бить следует прямо в голову.

Внутри завозились, после чего раздался характерный звук падающего на пол тела, а потом из-под двери выскользнула босая пятка — в кровавых ссадинах.

Дверь оказалась незапертой и открылась, едва Мира ее коснулась. Вцепившись в унитаз руками, на полу полулежал человек, по одному виду которого можно было предположить, как выглядят пациенты срочной реанимации. Снятые лоскуты кожи на черепе свисали клочьями, закрывая лоб и виски, а единственный целый глаз глядел затравленно и дико. Руки, грудь, живот, ноги — все было разорвано и искорежено, словно по ним прошлись челюсти огромного хищника. В остатках одежды угадывались черная куртка и кожаные брюки, на одной ноге остался ботинок, а когда Мира заметила остатки поломанного шлема в корзине для бумаг, то поняла, где видела второй ботинок. Там, на улице, на тротуаре.

Первая осознанная мысль была не о том, как смертельно раненный мотоциклист из-под фуры переместился в кабинку женского туалета, а о том, что она знала этого человека.

— Егор? — неуверенно выдавила она, так как глядя на изувеченное лицо быть в чем-то уверенным было нельзя.

— Он самый, — кивнул парень и попытался подтянуться, чтобы сесть, словно это движение имело какой-то смысл.

Прежде чем шокированная Мира выдавила из себя «Не шевелись!», «Я позову на помощь!», «Сейчас вызову скорую!» и «Как ты здесь оказался?», в голове промелькнули злые слова Карины о том, что Егор назвал ее своей девушкой, отчего захотелось опустить мусорную корзину раненому на голову.

— Только скорую не вызывай, мне нельзя в больницу, — прохрипел Хрусталев, каким-то чудом не теряя сознание. При таких ранениях следовало выть от боли и впадать в кому, а не изображать из себя героя фильма ужасов.

— Что значит «нельзя в больницу»? — наконец, пришла в себя Мира. — Тебе помощь медиков нужна, причем срочная. Даже не представляю, как ты смог сюда добраться!

Загадка и впрямь была интересной. Полуоткрытое окно было единственным возможным решением, но в таком случае вся рама и стена были бы заляпаны кровью. Не двигаясь, Егор умудрился запачкать всю кабинку, унитаз с бачком, кафельный пол и Миру. И это при том что даже здоровому человеку было бы трудно так быстро преодолеть расстояние от грузовика до окна женского туалета.

— Я тебе потом объясню, клянусь. Просто поверь мне и помоги.

Происходившее все больше напоминало фарс или розыгрыш. Мира даже огляделась в поисках скрытой камеры, но потом рука Егора схватила ее за юбку, заставив присесть рядом — и откуда только силы у раненого взялись?

— Это не игра и не шутка, — произнес он, словно прочитав ее мысли. — Просто помоги.

— Как? — растерянно спросила Мира. — Ты ведь не хочешь, чтобы я вызвала скорую. Могу спросить аптечку у официанток, но вряд ли в твоем случае можно обойтись аптечкой.

Она отвела глаза, стараясь не глядеть, как Егор вытаскивает из нижней челюсти надломленный зуб. Может, Хрусталев был мутантом или киборгом, а она, просидев с ним за одной партой всю школу, наконец, узнала правду в одиннадцатом классе?

— Достань плащ и шляпу, вызови такси и отвези меня домой, — тем временем распорядился Егор. — Я не смогу идти сам, не привлекая внимания. Прикинусь твоим напившимся парнем. Потом все объясню.

— Может, бабушке твоей сообщить? — Мира предприняла еще одну попытку цивилизованно решить проблему.

— Она знает, но занята, — покачал головой