Тридцать один. Огневик - Роман Борисович Смеклоф

Ознакомительный фрагмент

я подберу что-то другое. Придётся примерить одежду жреца. Я стянул рубаху, закинул на шкаф и сунул ногу в штаны. Ткань собиралась складками, а я, несмотря на худобу, не помещался в новом костюме.

– Кроме символа свободы нам что-нибудь поможет?– тихо спросил голем, пока я ковырялся со штанами.

– Не слыхал, – отрезал Оливье.

– Я тоже, – согласился Евлампий.

Хранитель вкуса глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

– Как ни крути, без чернокнижника не обойтись. Только как договориться с Эрликом? – раздосадовано произнес он.

– Стоит рискнуть, – начал Евлампий.

– Я уже рискнул, – оборвал Оливье, обведя себя рукой с головы до ног. – Вот тебе идеальный план! С чернокнижником, можно вообще не трепыхаться. Он все равно нас прикончит. Единственное, о чём стоит подумать заранее, как умереть побыстрее. Чтобы потом не мучиться, как левиафан на крюке!

– Не всё задуманное сбывается, – добавил я, застегивая штаны. – Так отец говорит.

– Идеальный план, такой больше не придумаю даже я, – ностальгически протянул Оливье, не обращая на меня внимание. – Я всё просчитал. Всё учел. Всёшеньки подготовил, и всё равно сел на мель.

– Не всё, – пробормотал я, воюя со штанами.

– Я готовил перевоплощение много лет, – ничего не слыша, задумчиво продолжал хранитель. – Залезть в чужое тело не так просто. Все почему-то держатся за свои туловища, и не сильно хотят их покидать, – он раздраженно потёр уродливую морду. – Не в междумирье же их тащить? Это тебе не в Черногорск сплавать, – он махнул рукой. – Я отвалил кругу чернокнижников несусветную уйму денег за камень душ, но даже с ним нельзя заполучить любого встречного, – Оливье зло стукнул кулаком по ладони. – Камень забирает душу, но переселить её в другое тело не может. Только по взаимному согласию, чтоб мне всю жизнь шкотами питаться.

– Я не хотел выселяться из собственного тела! – возмутился я.

– Ещё как! – хихикнул Оливье. – Ты мечтал стать моим учеником, а это первый шаг к рабству. В старину верили, что истинный учитель способен по-настоящему преобразить любого. Передать знания в первозданном виде. Душа ведь состоит из знаний!

– Ученик получает частицу учителя и становится похож на него. Добровольно соглашается принять его дух, – догадался голем.

– Настоящий учитель и его ученик неделимы, тысяча поглотителей, – заулыбался хранитель вкуса. – Навсегда!

– Нет, – возразил я.

– Да, – убежденно зашипел Оливье. – Ритуал прошёл успешно. Не возьму в толк, почему я сижу на цепи!

– Вы сделали что-то не так? – невинно предположил Евлампий.

– Заткнись, валун, я провёл обряд идеально. Это с заморышем что-то не так!

– Со мной всё в порядке, – огрызнулся я.

Я наконец-то влез в штаны. Они плотно облегали тощие ноги, словно колготы. Сколько не растягивал, ничего не добился, и раздосадовано вздохнул.

– Мантию одевай! – скомандовал голем.

– Да, – согласился Оливье. – Без мантии ты похож на сладкого танцора с Ночных островов.

Я покраснел и резво взялся за верх безразмерного наряда.

– Больше всего выводит, что непонятно почему, – пожаловался хранитель голему. – Всё было продумано до мелочей. Готовое завещание лежало в хранилище Всемирного банка. Оставалось только вписать имя наследника.

– А как вы собирались умереть? – спросил голем.

– Феерически, – протянул Оливье и, выждав эффектную паузу, добавил. – Меня должно было убить огненным обручем.

Я натянул мантию, и теперь пытался высунуть голову через узкий воротник. Евлампий тоже молчал.

– Болельщики всегда пускают их во время гонок. Они знатно заколдованы и не вредят никому на стадионе, но в моей сумке лежал уловитель магии. Он бы притянул обруч и взорвался, а я бы загорелся, – продолжил хранитель. – Несчастный случай, на крысеныша никто бы не подумал. Вся ответственность на администрации арены.

Оливье ткнул пальцем в появившуюся над воротником шею.

– Вы сгорели точно по плану, – мстительно протянул я, высунув голову из мантии, и поправляя чёрную цепочку.

Хранитель вкуса пробормотал что-то неразборчивое.

– Сгорел, – тоскливо протянул он, – и попал на цепь, тыща горбатых моллюсков!

Оливье захлопал глазами, изумленно разглядывая ошейник. Ударил себя по лбу, закрутился, заскакал и запрыгал, выкрикивая радостные вопли вперемешку с проклятиями.

– Всё из-за цепи! – визжал он.

– Чего это он? – не понял Евлампий.

– Прищемился цепью, – неуверенно предположил я.

Голем покачал головой.

– Он эфемерный.

– Надо снять ошейник, – возбужденно забормотал Оливье, а справившись с собой, добавил. – Как ни противно, валун – прав. Выхода нет. Мы на одной цепи. Я готов помочь нам вернуть символ свободы.

– И с королевским приёмом? – поднажал голем.

– Да, и с обедом тоже, – согласился хранитель. – Репутация крысеныша мне дорога, – он усмехнулся. – Но у меня есть условия.

– Куда без них, – пробормотал я.

– Во-первых. Когда я что-то говорю, ты должен отвечать, заморыш.

– Ага, и меня отправят в лечебницу для сумасшедших, – я пожал плечами, – это не повредит моей репутации?

– Не мели чушь! Отвечать можно по-разному, – твердо сказал хранитель. – Если тебе понятно, поднимаешь правую руку. Если надо пояснить, то левую. Ага?

Я кивнул.

– Нет, заморыш, подними руку, – заорал Оливье.

– Больше ничего поднять не надо? – рассвирепел я.

– Как хочешь, – обиженно пропищал хранитель.

– Люсьен! – вмешался Евлампий.

– Да! – закричал я.

– Прекрати! Без него тебе королевский обед не приготовить.

Сцепив зубы, я прорычал неблагозвучное ругательство. Досчитал до десяти и молча поднял правую руку.

– Отдрессирую, – усмехнулся Оливье, – Еще сделаю из этого недоделанного тролля – морского волка.

– Я оборотень, – обиделся я.

– Ты олень в тесте, понятно? – категорично заявил хранитель.

Стиснув челюсть, я поднял правую руку, Оливье довольно рассмеялся.

– Хоть чему-то ты быстро учишься, черепаха замороженная, – радостно заметил он.

– Второе условие? – прервал его веселье Евлампий.

– Без самодеятельности! Всё делать так, как я скажу!

Я открыл было рот, но вовремя вспомнил про договорённость и молча поднял правую руку.

– Отлично, – сказал хранитель. – Подойди к зеркалу.

Я подчинился. Приблизился к оправе из чёрного дерева на колесиках, и с отвращением посмотрел на своё отражение. Оливье заливисто заржал.

Посмеяться было над чем. Костюм плотно облегал тощее тело. Штаны больше походили на чулки, а верх даже самые дикие модники не назвали бы мантией. Она едва не лопалась на груди,  но не прикрывала ввалившегося бледного живота.

– На приёме будет фурор, – с трудом выговорил Оливье, потешаясь над костюмом.

– Мастер Оливье! – не выдержал голем.

– Ладно. Мы же на одной цепи, – сдался хранитель. – Положи левую руку на правое плечо, а правую на левое. Три и тащи рукава вниз.

Я потёр, и мантия преобразилась. Штанины вытянулись и расширились. Рукава удлинились. Верхняя часть костюма стала просторной. Разгладилась, заблестев дорогой тканью.

– Отлично! – обрадовался голем. – Ни в жизнь не скажешь, что жреческая мантия.

– Да, – согласился Оливье. – Подходящий макинтош.

Я не противоречил. Впервые похожу на волшебника.

– Хорош любоваться, – разрушил фантазии Оливье. – Беги на камбуз. Бери только то,