Галина Ли - Своя дорога

Благодарю:

за конструктивную критику и помощь при вычитке книги --

писательницу Удовиченко Диану,

за постановку боев --

Пролог

Широкая плоская кисточка из свиной щетины в очередной раз нырнула в густой красно-коричневый соус, пахнущий чесноком и розмарином, щедро прошлась по аппетитному жаркому на вертеле.

 Трактирщик повернул ручку, подставил огню блестящий от соуса бок бараньей туши с запеченной корочкой и снова нырнул кистью в миску.

 Расположившийся за чисто выскобленным столом мужчина, судя по одежде – купец, закряхтел: эдак слюной захлебнешься, ожидая!

 Его соседка, миловидная круглощекая девушка, сидевшая напротив, горячо зашептала:

 – Ну что же вы, папенька! Сами жаркое на вертеле захотели! Да еще остальных уговорили, чтобы целого барана не покупать. Ждите теперь!

 Купец втянул голову в плечи, виновато оглянулся, разглядывая разношерстную компанию посетителей, и наткнулся взглядом на старика сказителя, хлебающего пустую кашу на воде. Купец тут же приосанился, расправил плечи, прокашлялся и громко, чтобы все слышали, сказал:

 – Эй, дед! А соври нам сказку. Я тебя угощу, коль понравится!

 Редкая бороденка старика согласно клюнула вниз, сказитель оживился:

 – Про что сказку-то? Про битвы великие, аль про любовь?

 – А что поинтереснее, про то и ври, – пробурчал здоровенный детина, как и купец, не сводящий взгляда с очага.

 – Пострашнее выбери! – задорно провопил из угла мелкий и шустрый подмастерье, выбравшийся на праздники к родным в деревню и застрявший из-за непогоды на постоялом дворе.

 – И повеселее, – проворчал заказчик, прикидывая в уме, сколько можно потратить на сказителя.

 – И чтобы про любовь было, дедушка, – стеснительно добавила купеческая дочка, покраснев до самых ушей.

 Старик выслушал все пожелания, на секунду задумался, пощипал пальцами бороденку и неторопливо затянул:

 – Давно это было...

 Потом вздохнул, прервался на минуту, сплюнул длинной тягучей слюной и повторил, устраиваясь поудобнее:

 – Давно это было... Править тогда в Наорге начинал король... дай светлые боги памяти... не то Фирит Пятый, не то Фирит Шестой, прозванный в народе Красавчиком. На лицо благороден был до невозможности, а в душе тварь тварью, да простят меня боги. Служил в те времена у него один дворянчик... Не то из обедневших, не то из новых – о том история умалчивает. Некоторые говорят, что и не человек он был вовсе! Я про то не знаю. Только бабка моя сказывала, что питался дворянчик душами. Да не простых людей, всё молодух себе подбирал. Как ночь проведёт с девицей, так наутро – он молодой да здоровый, а вместо бабы – сморщенная старуха! К тому же, мёртвая! Да, ну, не важно. В общем, стоили они друг друга: один задания страшнее страшного придумывал, второй выполнял их. И всё бы ничего, но велел ему как-то раз Фирит мальчишку одного раздобыть. Ага. Ну, и отправился слуга его в самое вампирячье гнездо! И до того жутким чудищем обернулся, что повымерли все вампиры от страха. Да-а-а... А мальчишку добыл... Но вот беда, мальчишка-то – девчонкой оказался!

 Старик рассыпался мелким визгливым смехом.

 Слушатели озадаченно переглянулись:

 – Как девчонкой?!

 – Ну да, девчонкой! Да не простой, а магичкой. Видимо, чем-то зацепила девчушка остатки души страшилища, не отдал он её королю на верную смерть, а подсунул взамен другую жертву. Сам же отправился в компании оборотней королевство магичке добывать...

 Скромный монах-летописец, сидевший в уголке, поморщился и подумал: "Надо же было так переврать реальные события! Вроде, и похоже, а лжа лжой! Ведь не так всё в летописях! Совсем не так!"

 Монах достал из котомки толстую книгу, перелистал с десяток страниц и погрузился в правдивую, как он надеялся, историю о тех тревожных временах, когда судьба многих народов зависела от решения одного... существа.

 Глава первая

Хозяин дома вцепился в перепуганного мальчишку обеими руками. Злобный скукоженный старик в инвалидной коляске, человеческий обрубок, лишенный ног по самую задницу, с первого взгляда вызвал всеобщее отвращение.

 Я посмотрел в зрачки старикашки, и до меня с большим опозданием дошло:

 – Эдхед то! Вампиры!

 То-то трактир так не понравился с первого взгляда... Рухляди полно, на окнах плотные шторы, но самое главное: каждая вещь – словно живая, и следит за тобой исподтишка. А мы ведь здесь почти заночевали... Каждый в своей комнате... Хотелось бы знать, сколько у меня осталось людей?!

 Я повернулся к ребятам и рявкнул:

 – Берем мальчишку и уходим!

 – Куда торопишься, сладенький? – хищно улыбнулась дочка хозяина. Красные губы больше не скрывали острых клыков, а в глазах черной точкой застыла руна владельца, существа, сотворившего из человека упыря.

 Стоглавый Мо, хорошо, что я вчера не повелся на ее заигрывания! Значит, придется драться...

 Я повернулся к ребятам, посмотрел в их глаза и выругался:

 – Сука, Сибил!

 Вампирша нагло расхохоталась мне в лицо:

 – Тебе что-то не нравится?

 Еще бы понравилось, если из моих парней осталось не больше трех человек! У остальных глаза приобрели прозрачный голубой цвет, и вместо зрачка в них висела кляксой первая буква имени дочки старика. Эта дрянь сделала из моих парней кровососов!

 Хохот вампирши оборвался так же внезапно, как и начался. Мой меч сверкнул, прочертил дугу, и голова мерзкого создания отлетела в угол, разбрызгивая каплями чуждую кровь. Свора упырей тут же взвыла и кинулась на уцелевших людей.

 Держались мы с ребятами хорошо, встали в круговую оборону и защищали спины друг друга до тех пор, пока пара тварей не подобралась к нам сверху, по потолку. Я вскинул меч и успел пронзить сердце кровососа, а вот у Дирка реакция всегда была так себе, он закрыться не успел. В следующее мгновение нас растащило по разным углам, и я понял – союзников у меня не осталось! Тела парней мгновенно исчезли под кучей навалившихся на них монстров, а вот мое... В груди затлел знакомый огонек преображения, мышцы на секунду свело судорогой, и вампиры застыли на месте, словно наткнулись на невидимую стену. Теперь на их оскаленных мордах читались ужас и страх, от которых обычный человек навалил бы в штаны. Желудок нежити намного крепче, но удержаться от воя и эти твари не смогли. У кровососов в головах даже не мелькнуло мысли о побеге!

 Так было всегда: наступал момент, и я превращался в нечто, вызывающее панический страх у всех разумных существ! Словно будущие трупы знали, что избавления не будет – попытки защититься больше походили на агонию обреченных, тщетно силящихся спасти свои шкуры. Но на бегство редко кто решался: противники мне обычно попадались не робкого десятка. Как и сейчас.