Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

— Не разрешайте им увезти меня!

— Город вскоре будет уничтожен, сэр, — сказал Уайльд. — Несколько избранных попытаются улизнуть на сфере. Похоже, вы будете среди них.

Какое-то мгновение Пальмерстон молчал, а потом заговорил:

— Бертон, сделайте так, как мы договорились. Тогда, по меньшей мере, появится другой мир, лучший, и мистер Уайльд и я умрем, зная, что другие версии нас прожили лучшую жизнь.

Бёртон поглядел на Уайльда, который кивнул и сказал:

— Мы должны идти.

— Погодите! — приказал Пальмерстон. — Бёртон, я не доверяю вам. Вы должны доказать свою преданность.

— Как?

— Подчиниться моему последнему приказу. Не задавая вопросов!

— И что я должен сделать?

— Я получаю такое интенсивное евгеническое лечение, что не могу умереть естественной смертью. Этот дьявол Кроули — чертов вампир! — кормится моей ментальной энергией, подпитывая свою медиумную силу. Я ненавижу и его и свое положение. Возьмите ваш пистолет и выстрелите мне в голову.

Бёртон, не колеблясь, вытащил револьвер, поднял его ко лбу Пальмерстона и, посмотрев в глаза бывшего премьер-министра, нажал на курок.

— Они наверняка услышали нас! — воскликнул Уайльд. — Бежим!

Они вылетели из камеры и побежали по коридору. Масаи довел их до приемной. Только сейчас Бёртон увидел, что вход в туннель спрятан за высокой картотекой.

— Уходите, а я пойду обратно, — сказал стражник. — Я задержу их, пока не умру или не кончатся пули.

— Ты хороший товарищ, — сказал Уайльд, входя в туннель.

— Только что передали по радио, — ответил масаи. — Все уже знают, что приближается. Это конец. И я хочу хлопнуть на прощанье дверью. — Он поставил картотеку на место.

— Глупец! — прошипел Бёртон. — Почему он не пошел с нами?

— Самые нелепые поступки человек совершает из самых благородных побуждений, — ответил Уайльд. — Пошли! Пусть его смерть будет не напрасной!

Через четверть часа они достигли конца туннеля, вошли в подвал Уайльда и только тут запыхавшийся экс-редактор объявил:

— Я выдохся!

— Ты так и не сошел со своей диеты из ирисок и карамели, верно? — рискнул сказать Бёртон.

— Я совершенно не собирался бегать по потайным туннелям в возрасте шестидесяти четырех лет! — возразил Уайльд. — Давай вверх по лестнице.

Они поднялись и остановились около входной двери; Уайльд осторожно выглянул наружу.

— Отлично! Твоя мотокарета еще здесь. Солдаты отвезут тебя к Берти.

— И тебя!

Уайльд взял руку Бёрфтона и пожал ее.

— Нет, старый друг. Здесь мы простимся. Я слишком стар, чтобы бегать по африканским джунглям.

— Но Язва! Тебя же убьют!

— Да. Но, благодаря твоей помощи, я прожил хорошую жизнь, капитан, а жить — редчайшее в мире явление. Большинство людей просто существуют.

— Но...

— Я хочу провести последние часы с человеком, которого люблю.

Бёртон положил руку на плечо друга.

— Я рад, что ты нашел счастье в этом безобразном мире. Как его зовут?

— Поль. В молодости он держал маленький магазин, но, так получилось, он принес мне удивительный душевный покой и чувство удовлетворения.

Бёртон улыбнулся, его глаза наполнились слезами.

— Боюсь, я опять могу расплакаться прямо перед тобой, Язва.

— Часы тикают. Убирайся прочь, парень, пока не поздно!

Бёртон глубоко и прерывисто вздохнул, открыл дверь и вышел в горячий туман африканской ночи. Он подошел к мотокарете, рядом с которой ждали три стражника. Один из них открыл дверь.

— Капитан! — окликнул его Оскар Уайльд.

Исследователь повернулся.

— Если процессы времени и истории действительно субъективны, нечего бояться прошлого. Если тебе станут говорить, что прошлое невозвратно, не верь. Прошлое, настоящее и будущее — всего одно мгновенье. Время и пространство, последовательность и протяженность все это лишь преходящие условия существования мысли. Воображение может преодолеть эти границы.

Оскар Уайльд улыбнулся и захлопнул дверь.

До рассвета оставалось еще несколько часов. Табора была окутана дымом. Огромная толпа шла на восток, рядом с мотокаретой.

— Они пытаются покинуть город? — спросил Бёртон.

— Скорее всего, — ответил один из томми. — Но такая толпа никогда не пройдет через Дорогу Дьявола. Там надо либо очень быстро ехать, либо тайком ползти. Их всех убьют.

— Но оставаться — верная смерть, — заметил другой солдат, — так что стоит рискнуть. Я тоже собираюсь попробовать, будь уверен.

Бёртон с ужасом глядел на туманные силуэты, время от времени выныривающие из пелены; люди, со страхом в глазах, несли сумки, узлы и детей, выглядя испуганными и отчаявшимися.

— Бисмалла! — прошептал он. — Некуда идти, и очень мало шансов отсюда выбраться. Ужасно!

Машина была вынуждена постоянно тормозить или ехать в объезд, и все три томми занервничали. 

— Простите, сэр. Мы не предвидели этого.

Из тумана доносились крики и проклятия.

Мимо них пронеслась линия паровых сфер.

Бёртон услышал выстрелы.

Мотокарета рванулась вперед.

Наконец они остановились и томми выскочили наружу. Королевского агента проводили к боковой двери какого-то склада. Он вошел и оказался в очень обширном и хорошо освещенном помещении.

— Отлично! Ты добрался! — приветствовал его Берти Уэллс.

Маленький военный корреспондент стоял рядом с двумя большими сенокосцами. Они походили на те, которые Бёртон уже видел в будущем — седло на самом верху, а не внутри — но были значительно ниже и по бокам поднимались средние суставы ног.

— Скоростная модель! — гордо объявил Уэллс.

— Значит, мы убежим из города на этих штуках?

— Да. Мы должны бежать, пока удача благоволит нам.

— И каким образом?

— На немцев напали ищейки, — усмехнулся Уэллс. — Дорога Дьявола свободна!

— Ищейки? Почему?

— Никто не знает.

Бёртон повернулся к эскорту.

— Вы слышали?

Томми кивнули.

— Тогда вперед! Уходите из города. Африка велика. Найдите тихую долину, постройте деревню и спокойно живите трудами собственных рук.

— И говорить по-немецки, — заметил один из них.

— Да, это будет благоразумно.

Они отдали честь и торопливо исчезли.

Бёртон подошел к своему другу. На боках гигантских арахноидов висели туго набитые парные сумки. Уэллс хлопнул рукой по одной из них.

— Еда и другие припасы по меньшей мере на пару недель. — Он коснулся узкого футляра. — Снайперские винтовки Ли-Энфилд. Я завожу моторы. Открывай. — Он указал на большие двойные двери. Бертон с некоторым трудом открыл их. Снаружи стало светлее; приближался рассвет. Бёртон вернулся к пыхтящим сенокосцам, вокруг него закрутился туман. Уэллс уже забрался на одного. Бёртон ухватился за стремя второго, прыгнул в седло и взял в руки оба рычага управления.