Смерть во имя истины - Анна Велес

— Не мать, — сказал тогда тихо Еута. — Она была лишь наложницей, когда у жены отца моего не было детей. Когда же родила ему жена, он продал меня, а мать мою забил до смерти. Ты говоришь, что зло в людях. Но как можем мы стереть это зло, ежели разъедает оно и наши души?

— Тогда отдай им свою, — молвил Иеза. — Увидев чистоту и Свет, они раскаются и придут к Маитану на суд, растеряв печальный груз свой.

— Неужто этому учит тебя Маг? — спросил Еута, опять начав гневаться.

— Нет, — спокойно отвечал ему друг. — Этому учит меня Маитан.

И стоял Маг в темноте, укрывшись за колоннами, и слушал слова ученика своего, и сердце его разрывалось от боли, ибо поистине на мужа этого юного снизошел истинный Свет Непобежденного. Понял тогда Маг, что ежели не хватило бы у него сил духовных пожертвовать этим названным сыном своим, Иеза сам пошел бы по той тропе, что ему предначертана. И испугался этого Маг, ибо была в Иеза сила божья, истинная и несущая Свет.».

И вот это привело Посланника в изумление. Он чувствовал, что Маг не учел чего-то в своем замысле, или может был предок Саймея просто орудием богов и сам не понимал в полной мере суть этого замысла. И вот теперь, поднявшись со скамьи, Посланник мерил шагами тесную комнату, чтобы размять мышцы, и понимал, почему так советовал ему слепой старик Лукреций дочитать все свитки до конца. И вновь все это начало пугать его. Теперь Саймей думал, что в истории, описанной Айрой, заключается совсем другая тайна. Та самая, которую много лет назад раскрыл Еуте Иеза. Зло в людях. Сколько бы жизней пожертвовала Церковь, чтобы скрыть истинное воспитание Пастуха? Сколько убийств совершили бы служителиради высокой цели спасения верующих от настоящего знания? А скольких за эту же тайну могли бы убить маитане? …

Следующий свиток ждал его. В этой части рассказывал Айра о том, как Маг и все его ученики приехали в Шалем. В ту пору начал проповедовать в землях Эреца некий пророк, кто жил в пустыне, кто ходил в нищенских отрепьях и возвещал приход мессии. И уже знал Маг в душе, кто этот проповедник. Ему не надо было указаний звезд, что когда-то дал ему Лукреций, ему не надо было донесений его братьев и слуг. Тот пророк был истинным Помазанником фарсов, которого они так долго ждали. И теперь предстояло Магу противостоять силе Единого в этом поединке. Тогда он решил, что настало время раскрыть свой замысел Иезе. Долго собирался Глава с силами перед этим объяснением. И совпало это с тем годом, когда в Зимний Праздник Солнца Иеза был избран Главою и впервые свершал ритуал.

«Стоя на краю поля, по которому в тот момент кружили молодой глава и священный зверь, думал Маг о том, что лучше было бы его любимому ученику, принятому Магом, как сын, умереть здесь же и в сей час от рогов и копыт быка. И сие было бы для него более милосердной судьбою, что уготовил для Иезы сам его учитель. Много лет обучал он этого молодого мужа магии и наукам, сделал из него воина и вождя, но лишь затем, чтобы после отдать его в руки толпы на страшную смерть.

Но не свершилось пожелание Мага, ибо Маитан защищал главу. Зверь был повержен, и кровь его в ту ночь опять оросила землю, неся ей плодородие, смывая с душ людских грехи и пороки. Иеза же был счастлив и весел, будто не он сейчас рисковал собою ради братьев и всего мира, танцуя со зверем, как когда-то танцевал с ним сам бог.

— Отец! — обратился он с почтением к Магу. — Исполнил ли я свой долг? Доволен ли ты мною?

— Да, — грустно ответил ему Маг. — И это доставляет мне боль.

— Неужто ты боялся за меня? — удивился Иеза. — Поверь, даже если бы пал я от рогов зверя, то силою мысли моей вернулся бы я из-за грани, дабы свершить эту жертву.

— Я не в первый раз слышу, сын, что ты готов жертвовать собой, — сурово заметил тогда Маг. — Почему ты так настроен на это? Кто учил тебя сему?

— Так говорит мое сердце, — ответил Глава. — я много думаю об этом, отец. Я вижу тебя и нашу госпожу Елену. Вижу вашу любовь ко мне, чужому для рода вашего и даже вашей веры, но принятого вами. Никогда не испытывал я страданий в доме твоем. Как и любой брат мой. Я знаю, ты бываешь жесток. Я знаю, что жестоки бывают другие. Но так создано богами! Маитан, Светлейший бог наш стоит денно и нощно на страже Договора, следит, как каждый из нас борется с собою. И в этом суть жизни. Но многие прекратили бороться, и теперь блуждают во тьме, мучимые грехами. Я чувствую это, как ты учил меня. …

— И ты считаешь, что ты! человек! Можешь изменить это? — возмутился Маг, радуясь в душе словам его.

— Я лишь хотел бы это сделать, — возразил ему Иеза, чуть склонив голову в почтении, как примерный сын. — Я говорил тебе про Маитана, который ждет своих сыновей на Суд свой, ратуя за Свет в их душах. А разве не того же ждет от своих сынов Единый? Не потому ли обещает им мессию? Бог есть Свет.

— Но ты говоришь о разных богах? — внезапно слова ученика начали пугать Мага.

— Иногда я думаю, отец, и прости меня за эти мысли, что бог один… Просто мы даем ему разные имена.

— А если бы маитанин пришел бы к фарсам и учил бы их? — жадно ждал Маг от сына ответа.

— Я знаю, — тихо сказал ему тогда Иеза. — Для того ты и растил меня, ведь так?

И отошел Маг в слезах. Он боялся теперь Иезу и проклинал себя за жертву, которую приготовил он своему богу. Так же в слезах стоял рядом с Главою и Еута.

— Как можешь ты? — спрашивал он. — Ты заставляешь меня сомневаться во всем, что знал я, во что верил. Если бог Единый един с нашим богом Светлейшим, то зачем мы нужны в этом мире? Как можем мы служить ему? Ежели он так же жесток к нам, что требует наших жертв, как и бог фарсов.

— Это наш выбор, Еута, — ответил Иеза. — Мы выбираем свой путь. И я решил для себя.

— Так решил за тебя Маг!

— Нет, — улыбнулся тогда Глава другу. — То мое