Расселл Джонс - Выше головы!

Я мысленно перебирал цифры, чтобы убить время — пока адвокаты подробно, чуть не по минутам, разбирали цепочку событий. Хронологией занимался гражданских совет во главе с Ирмой — вдруг отыщется несовпадение слов и фактов? Увы, но придраться было не к чему: Ядвига Зив и Генрих Нортонсон, действительно, были знакомы и несколько дней общались — общественные камеры зафиксировали и свидетели подтвердили, что это был обычный разговор, никаких служебных вопросов. «Просто болтовня».

На четвёртый день (всё это время я «лечился» — и никак не мог вмешаться в происходящее!) они зашли в комнату к Нортонсону, а через семнадцать минут и пятнадцать секунд Ядвига вышла в коридор — несколько растрёпанная, но в общем довольная.

Что там происходило? Её версию знали все, и в подробностях: камрад Нортонсон признался в своих чувствах, услышал взаимное признание — и предложил реализовать эти чувства в форме «сексуальных отношений второй степени», как официально называли петтинг. Получил согласие. Реализовал. А на следующий день отказался продолжать общение — и грубо оскорбил «несчастную девушку»:

— Я просто подошла к нему поздороваться! А он накричал на меня! Ни с того ни с сего! А когда я напомнила про вчерашнее… про то, что было, он сказал, что ничего не было, и я всё выдумала!

Версия противоположной стороны была лаконична:

— Вы подтверждаете слова обвинителя?

— Нет.

— Так что же там произошло на самом деле?

— Ничего не было.

Фикс-Инфо в таких вопросах был непоколебим: не имелось никаких оснований для демонстрации того, что фиксировали внутренние камеры камиллов. В «сумрачный» период, наверное, можно было бы сделать исключение для офицера Отдела Безопасности. Во времена Зенэйс Ёсимото и Юноны Тернбулл даже суда бы не понадобилось. Но мы были свободны — и потому могли полагаться только на себя.

Потом выступали эксперты из Соцмониторинга. Тоже ничего однозначного: вероятность произошедшего была низка, но не равна нулю. Я заметил, что у Нортонсона дёрнулся уголок рта, когда спамер огласил свои выводы по его психопрофилю. Эти выводы были бы совсем другими, если бы эксперту была известна вся правда о подсудимом. Но подсудимый не собирался раскрываться — а у психолога были только общедоступные данные. Получалось, что романтические отношения вполне могли быть, как и неадекватное поведение. «Здоров, но не добр».

Профиль Ядвиги был чист — спасибо таким обалдуям, как я! И таким терпеливым и стеснительным «жертвам» как Йохан: он сидел рядом со мной и, не отрываясь, смотрел на подсудимую, изредка переводя взгляд на свидетельниц. Жалел, что тогда не решился поговорить? Или ругал себя, что не подал жалобу в своё время?

Ядвига Зив была из недавних переселенцев — прибыла на «Тильду» в позапрошлый сеанс СубПортации, и мотивы переезда не отличались оригинальностью: «Гефест» пострадал наравне с «Кальвисом», жертв там было меньше, а разрушений — больше. Граждане станции получили открытый билет, с правом выбрать новое место жительства и даже новую профессию. Впрочем, Ядвига в этом не нуждалась: операторы на текстильном производстве всегда нужны. На работе она познакомилась с Наной и Анис — и очень скоро прекрасная троица начала свою охоту.

«Гефест» в биографии уравнивал Ядвигу с Нортонсоном. Я почувствовал, как в зале суда снижается враждебность к девушке, которая многое перенесла, потеряла друзей и дом. И вообще она имела полное право на защиту! Трое судей были далеки от единогласного решения: независимый колебался, постоянный, похоже, склонялся на сторону девушки, а назначенный Администрацией глаз не отрывал от столешницы, перебирая файлы.

Выступление свидетелей добавило разногласий. Конечно, подругам обвиняемой не слишком-то доверяли, и жалостливое: «Он был таким милым! Она была так счастлива! Так радовалась, что есть эти отношения! Мы им даже завидовали!» — вызвало у многих ироничную усмешку. Но не у всех.

Если убрать отношение к «поклонницам» и предыдущие «подвиги», получалась совсем печальная картина. Я бы сам засомневался в лейтенанте, если бы не те дурацкие снимки из бассейна и попытка задержать меня! Но снимки нельзя было использовать: сталкерство имело место быть до знакомства камрада Зив с камрадом Нортонсоном, и оно полностью прекратилось.

Ловко, ничего не скажешь, очень ловко! Ядвига была прекрасно осведомлена, как работает система. И это её возбуждало больше всего. Похоже, её только это и возбуждало — возможность обвести вокруг пальца целый сектор! Заставить признать её, преступницу, пострадавшей…

Её папа был бы очень огорчён. Он работал независимым судьёй, так что Ядвиге было у кого поучиться. Конечно, этот факт биографии тоже ничего бы не дал — мало ли кем были родители! И даже то, что она не смогла доучиться и стать законником (из-за спамеров, что характерно), тоже было ни при чём. Формально. То, что она не смогла войти в судебную службу, не означало, что она непременно должна нарушать закон! У неё был выбор. И она его сделала…

— Кто-нибудь из присутствующих желает задать вопросы подсудимому, обвиняющей или свидетелям? — наконец-то спросил секретарь.

Я подождал, пока Ирма, Таня и другие члены гражданского совета закинут свои «крючки». Бесполезно — Ядвига в самом деле управляла происходящим. Она легко вспомнила то, что должна была вспомнить («Он сказал что-то про волосы — я же их только-только перекрасила!»), «забыла» то, что можно было проверить по камерам и другим источникам («Где-то в Обеденной зоне — я уже не помню точно, такое маленькое кафе!») и умело пустила слезу, описывая свои чувства.

Ещё один «маньяк», просочившийся через фильтры служб! Понятно, что никто не идеален, но что-то слишком много их на «Тильде»!

…Когда активисты выговорились, я подождал пару секунд, изображая глубокую задумчивость, и только после того, как Йохан легонько толкнул меня в бок, аккуратно коснулся панели запроса.

— Слово предоставляется Рэю… — начал объявлять секретарь — и запнулся на том месте, где у меня должна была быть фамилия.

К счастью, у него на столешнице лежал мой развёрнутый профиль.

— Слово предоставляется Рэю, серийный номер ДХ2-13-4-05.

Я встал.

— У меня вопрос к обвинению, — осторожно начал я. — Скажите, а если бы подсудимый не стал… если бы он не прервал ваши отношения, если бы они продолжились, вы были бы рады?

— Да, конечно! — воскликнула Ядвига несколько наигранно. — Я согласилась на развитие наших отношений, потому что он мне нравился… И я хотела, чтобы они развивались.