Голос Древних - Антон Александрович Карелин

мерцавших, как живой организм. Планета Ноль плыла в самом центре галактики, и невиданное буйство туманностей заполняло небосферу. В любой другой день Одиссей бы остановился, любуясь красотой — но сегодня звёзды были лишь торжественным обрамлением к битве, которая вот-вот начнётся.

Вокруг расстилалась пустынная равнина из окаменевшей слякоти, покрытая тонким слоем воды; все красоты и богатства звёздных небес отражались в ней, удвоенные и бесконечные. То тут, то там из воды выглядывали неровные тоненькие островки и архипелаги, напоминавшие тёмную бахрому, разбросанную по многоцветной глади. Казалось, весь этот мир обратился в жидкую грязь, умер и закаменел, а затем покрылся тонким слоем воды и стал мемориалом самому себе.

Однако там, где возникли игроки, равнина была расколота — обрезанные стены уходили вниз, и девяносто восемь претендентов повисли над пропастью на девяносто восьми двойных каменных платформ. Двое из ста отказались и не вошли в портал.

Сильный ветер проносился над безвидной землёй, он бы смёл Одиссея с платформы — но бледное защитное поле облегало каждого из игроков и держало его на поверхности диска, парящего над бездной. А под ногами, в глубине кратера, вздулся нарыв пространства: маленькая и жадная чёрная дыра. Она была абсолютно бессветной, совсем как Чернушка, только неживой, и при взгляде вниз даже смелым становилось не по себе, ибо всему живому страшно смотреть на непреодолимую смерть.

Дыра ненасытно тянула воздух, оттого над равниной и бесновались ветра. С краёв разлома рушились водопады, они изгибались к центру, притянутые червоточиной, и падали в неё, но не могли достигнуть, лишь вливались в светящийся шлейф из воды, звёздного света и воздуха — сияющим ореолом растянутый вокруг чёрной дыры. Капли воды вытягивались в сверкающие нити, затем задняя часть каждой нитки догоняла передний край, и капля врезалась в горизонт событий, замирая там навсегда, то ли не в силах его преодолеть финальную границу невозврата — то ли просто казалась такой для внешнего наблюдателя.

В общем, окружение чёрной дыры вело себя так, как и положено вблизи сверхмассивного объекта, который своей гравитацией замедляет само время. Но вся её мощь никак не трогала окаменевшее тёмно-серое тело планеты, вокруг не нашлось ни единого камня и ни одной песчинки, словно застывший Мир Ноль был нерушим и неделим.

Сочетание красоты и жуткости этого места производило впечатление. Все поняли, что от бездны их отделяют только висящие в воздухе двойные платформы — и почти все догадались о сути игры, которая вот-вот начнётся. Кто-то содрогнулся, сглотнул, а кто-то оскалился. Одиссей спешно оглядел ближайших соперников, потому что от понимания сущности каждого из них зависело, победит он или упадёт в чёрную дыру.

Ему было хорошо видно лишь шестерых, дальнейшие тонули в ночной темноте и в переливчатых отблесках воды и небес — так было задумано, чтобы каждый игрок мог взаимодействовать только с теми, кто рядом.

Лучший. Зеар из кошачьих рас с могучей львиной гривой, поджарый, мускулистый и молодой — но по едва уловимым признакам Одиссей понял, что старый. В новом синтетическом теле, богатый и улучшенный до предела. В его облике сквозило неявное, но неистребимое превосходство и презрение к тем, кто хуже — то есть, почти ко всем. Почти наверняка все предыдущие испытания прошёл не он, а максимально раскаченный интос, живущий в его голове — но Лучший не знал, что на Планете судьбы его ждёт сюрприз: сюда попадает только сам участник, без дополнительных личностей и суб-личностей. Так что здесь он остался сам по себе.

Хитрый. Гаджит в левикресле, щуплый гуманоид с большой головой и тремя полушариями мозга, с хитрым прищуром и полосой кругового сканера вокруг головы. Наверняка он видит на один ряд платформ дальше остальных и сможет взаимодействовать с б о льшим числом игроков.

Разрушитель. Высокий чёрный гуманоид неизвестной расы, вырубленный из камня и алеющий прожилками лавы, с демонической короной обломков-рогов. Весь его облик, поза и пылающий взор внушали агрессию и неустрашимость. Он казался представителем неразвитой и дикой расы, как же такой сумел пройти предыдущие испытания?

Хрупкая. Фууми, изящный крылатый стеклопод, похожая на бабочку или стрекозу из живого дутого стекла. Испуганная и трепетная, она озиралась вокруг с ужасом и восторгом, а прерывистый огонёк её разума светил в глубине стеклянистых слоёв.

Стратег. Алеуд с шестнадцатью рогами и множеством резных колец с символами самых разных достижений возвышался над своей платформой, властный и упрямый. Его слезящиеся глаза смотрели цепко и внимательно, в них не было превосходства: умный не станет недооценивать тех, кто прошёл в последнюю сотню.

Цивилизованная. Женщина-кифоид с надутой внешней шкурой и в технологичном защитном облачении: скафандр поверх «скафандра». Вокруг неё было и личное защитное поле высшей категории, впрочем, этим могли похвастать многие из прошедших в сотню претендентов. Как ни старались Древние сделать участие и победу в играх доступной для максимального спектра игроков — у самых технологически развитых всё же были преимущества. Женщина делала знаки всем вокруг, пытаясь начать диалог. Типичный гражданин Содружества.

Каждый видел две-три платформы, до которых было далеко другому игроку, и не видел тех, кто ближе к нему — так возникало сочетание разных подмножеств, которые сливались в общее множество. Одиссей успел оглядеть соперников и прикинуть типаж каждого, когда по чёрной дыре прошёл бледный всполох и спазм, она страшно дёрнулась, и всю планету тряхнуло вместе с ней.

Игра началась.

У каждого претендента появилась маленькая синяя звезда, у гуманоидов она возникла прямо в ладони левой руки — Одиссей чувствовал сжатую мощь, которая хотела вырваться на свободу.

Во-вторых, перед ним возникли три смутных образа, их не было в реальности, только в его сознании, и они гласили: Нападать; Защищаться; Копить силы; Отдать звезду. Четыре выбора.

А в самом центре кратера, выше платформ, загорелся большой светящийся шар, который стал таять и уменьшаться сверху-вниз, показывая, сколько времени осталось для принятия решения. Все поняли, что это таймер — в сотне лучших не осталось тугодумов. И длина раунда, усреднённая по биологической реакции всех участников финальной игры, составляла примерно девять секунд.

— Союз! — крикнул Хитрец-гаджит, вскидывая руки в знакомом любому человеку жесте «я не опасен». — Союз, друзья!

— Согласна, — тут же приняла Цивилизованная женщина и просияла. — В игре побеждает десять из ста; если мы объединимся и не будем нападать друг на друга, а копить звёзды хотя бы два раунда, то станем непобедимы; это лучшая страте…

— Ррааагх! — яростно рявкнул Разрушитель, и все поняли, что его раса не входит в Великую сеть и не имеет автоперевода. Но по его виду и устремлению всё было ясно и так.

— Агрессивный! — рыкнул Лучший-зеар. — Уничтожим его.

Алеуд молча кивнул, причём, так, чтобы любой мог трактовать его действие как согласие с ним. Одиссей промолчал, стараясь быть максимально невзрачным, и выбрал один из четырёх вариантов.

— Жидкие, — переливчато пропела стекловидная бабочка, свет разума трепетал в глубине её хрупкого тела. — Смерть вам.

Три, два, один, большой светящийся круг стёрся, время раунда истекло — чёрная дыра страшно содрогнулась, и всё вместе с ней. Платформы чуть сдвинулись к червоточине, они едва заметно дрожали, словно изо всех сил сопротивлялись притяжению и едва могли устоять.

Пространство прочертили десятки ярких брошенных звёзд и гаснущих шлейфов: каждый, кто выбрал нападение, получил ещё одну звезду, и она метнулась к цели. Часть звёзд ударились в невидимые щиты, которые возникали в самый последний момент и защищали платформы — у тех, кто выбрал защиту.

Разрушитель метнул сразу две звезды: ту, что получил за нападение и ту, что была дана изначально: обе прочертили воздух и врезались в платформы Цивилизованной, одну звезду встретил и распылил щит, но от второй атаки щита уже не было, и звезда достигла цели. Вспышка, взрыв, женщина вскрикнула, её нижнюю платформу разнесло вдребезги, хотя сама она была невредима.

Две платформы — две жизни, понял Фокс. И кроме основного действия, в раунд можно применить заранее накопленную звезду.

Атака властного зеара врезалась в Разрушителя, осколки нижней платформы брызнули вниз, а черно-каменный яростно заревел, и прожилки лавы в его теле ярко заалели, наливаясь расплавленной кровью. Атака Хрупкой ударила в Хитреца, не встретила щита и разбила одну платформу.

— Ай! — испуганно завопил