Марк Ходдер - Таинственная история заводного человека

— Да, господин премьер-министр. Это мистический танец дервишей.[163] Я полагаю, он пытается восстановить свой рассудок, который наши враги у него украли.

Пальмерстон, с еще более бесстрастным лицом, чем обычно, какое-то время рассматривал королевского агента.

— Бёртон должен прийти в себя как можно быстрее, — пробормотал премьер-министр. — Насколько я понимаю, он сейчас единственный человек в стране, который может мне объяснить, почему наши рабочие, обычно столь разумные, решили подражать проклятым французам. Впрочем…

На лестнице раздались тяжелые шаги Бёрка и Хэйра.

— Господин премьер-министр, просим извинить наше вторжение, — быстро проговорил Бёрк, заглушив музыку, и обернулся к поэту: — Мистер Суинберн, когда вы нашли сэра Ричарда, не было ли в его карманах предмета, похожего на револьвер?

— Такой зеленой штуки? — спросил поэт. — Была. Я нашел ее в кармане пиджака. Это револьвер? Не похоже.

— И где сейчас эта «зеленая штука»?

— В верхнем ящике главного стола, рядом с окном.

Бёрк взглянул на Хэйра:

— Мистер Хэйр, не будете ли вы так любезны?.. — Кивнув, его коллега обернулся и направился в кабинет.

— Что здесь происходит? — рявкнул Пальмерстон.

— Одну минуту, сэр, — ответил Бёрк и быстро захлопнул дверь библиотеки: музыка стала намного тише. — А здесь что? — спросил он Суинберна, указав на другую дверь.

— Кладовая Ричарда.

Быстро кивнув, Бёрк подошел к двери, открыл ее и заглянул внутрь. Кладовка оказалась набита высокими деревянными ящиками.

— Великолепно. Входите сюда, господин премьер-министр.

— Что за черт… — начал Пальмерстон. Появился Грегори Хэйр, в руке он держал игломет Бёртона.

— Сэр! — нетерпеливо сказал Бёрк. — Если помните, я предупреждал вас о том, что, отправляясь сюда, вы совершаете серьезнейшую ошибку. Сэр Ричард и его друзья допустили, чтобы о них узнал враг, — теперь все они мишени. Вы же сознательно оказались на линии огня лишь для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Да как вы смеете говорить со мной в таком…

— Произошло именно то, чего я так боялся, — продолжил Бёрк, не обращая внимания на возражения премьер-министра, — вся улица у дома кишит призраками. Они вынудили ваших солдат перестрелять сначала гвардейцев, а потом самих себя. Теперь все они мертвы. Мы полагаем, что дом сейчас будет атакован: не так ли, мистер Хэйр?

— Совершенно верно, мистер Бёрк, — подтвердил тот.

— Необходимо забаррикадироваться, — продолжал Бёрк. — Если потребуется, я и мистер Хэйр станем последней линией обороны.

— Я… — начал было Пальмерстон, но внезапно могучая рука обвилась вокруг его пояса: это Хэйр поднял премьер-министра в воздух, пронес мимо Бёрка и Суинберна и тяжело опустил на пол кладовки.

— Отпустите меня, сэр! — слабо запротестовал премьер. Бёрк обернулся к поэту:

— Прошу прощения, мистер Суинберн, но наш долг — спасти лорда Пальмерстона. Я ничего не могу поделать: вам и вашим товарищам придется защищать дом самим. Кроме того, нас стесняют недавние ранения. И если нападающие всё же прорвутся, будем надеяться, что вы их хоть немного ослабите: тогда, может быть, мы сумеем их одолеть.

— То есть мы для вас — последняя маленькая надежда? — съязвил Суинберн. — Безжалостные негодяи, вот вы кто!

— Следует ли трактовать это как возражение?

— Вовсе нет, — оскалился Суинберн, — делайте то, что вам по душе! Вперед! Баррикадируйтесь! Я пошел собирать войско.

— Благодарю вас, сэр. Хм-м… — Бёрк посмотрел на кактус, который держал в руке. — Мне следовало бы оставить его у себя, но поскольку у меня и у мистера Хэйра есть револьверы, то, пожалуй…

Он передал странное оружие поэту, быстро объяснил, как им пользоваться, вошел в кладовку и закрыл за собой дверь. Суинберн с шумом выдохнул и прошептал:

— Тэли-xoy![164]

Во входную дверь постучали. Домохозяйка немедленно поставила поднос на стол в прихожей и ринулась к двери.

— Нет! — крикнул Суинберн.

Поздно!

Миссис Энджелл обернулась к нему, но ее пальцы уже механически повернули ручку. Дверь открылась вовнутрь, отброшенная огромной раздутой рукой. Пожилая женщина отлетела назад и закричала. На пороге появилась разбухшая масса, в которой Суинберн мгновенно узнал Претендента Тичборна. Чудовищных размеров голова нырнула под перекрытие двери, и, когда огромная масса жирной плоти ввалилась в прихожую, миссис Энджелл упала в обморок. Суинберн поднял кактус-пистолет и нажал на курок.

Мимо! Иглы вонзились в дверную раму.

Претендент поднял свое отвратительное лицо, поглядел на поэта и ласково улыбнулся:

— Ты, наверно, Алджи, — заговорил он женским голосом с русским акцентом. — Прости меня, кити,[165] что не пришла к тебе лично, но сейчас я немного занята. — Претендент осмотрел свое жирное тело, потом снова взглянул на поэта: — Ха-ха. Ужасно занятно! На самом деле, я имею в виду восстание: всё идет неплохо, не так ли? Ваша столица горит! Ха-ха. Ваш бедный король Альберт, наверное, дрожит, как в лихорадке!

— Что ты за чертовщина? — рявкнул Суинберн. Дверь за ним открылась, и на площадке появился детектив-инспектор Траунс.

— Что проис… черт побери!

— А это, наверное, Уильям Траунс? Великолепно. Надеюсь, Герберт Спенсер тоже с вами? Как всё удачно складывается! Сначала мой посланник убьет вас всех, а потом заберет сэра Ричарда. Было весьма невежливо с вашей стороны забирать его у меня прежде, чем я полностью разрушила бы его незаурядный мозг! Конечно, мне следовало забрать его раньше, но, знаете, столько всего: я кошмарно занята!.. Ладно, хватит слов — перейдем к делу. Ваш час настал, друзья мои! Как говорит русская пословица: уэн мастэрз кворел, сёрвантс квэйк.[166] Прощайте!

Глаза Претендента внезапно потускнели. Он низко зарычал — теперь уже собственным голосом — и стал подниматься по лестнице. Под тяжестью его туши перила трещали, лопались и падали на пол. Траунс полез за револьвером, но тот никак не вынимался из кармана.

— Черт возьми! — выругался детектив. Суинберн поднял игломет и опять выстрелил, на этот раз попав монстру в грудь. Претендент только рыкнул еще громче. Поэт и полисмен отступили в кабинет.

— Что происходит? — спросил Спенсер.

— Большие неприятности, — проворчал Траунс. — Очень большие!

Претендент загородил дверной проем и начал протискивать вовнутрь свое гигантское тело. Дверная рама треснула и раскололась.