Тирания бабочки - Франк Шетцинг
А почему? Потому что A.R.E.S. присутствовал во всем этом? Может, поэтому. Ведь на городе не стоит надпись «город», а на доме не стоит надпись «дом».
Он отступил с дороги, пропуская делегацию в бизнес-одежде, миновал китайцев с именными табличками и мобильниками в руках, развернулся и направился к главному корпусу. Фойе тоже было оформлено в духе игры. Столы с игрой в футбол и флиппер-автоматы стояли вокруг. Две молодые женщины за длинной стойкой просияли ему навстречу, явно обрадованные, что какой-то благословенный нашел дорогу в их утопию. Лютер назвал цель своего посещения, они распечатали ему именной шильдик, спросили, не хочет ли он чего-нибудь выпить, дали ему колу и указали на игровые автоматы.
Он оглушенно сел на краешек оранжевого джинн-стула. Опять оранжевый цвет. Кажется, это становится цветом кризиса.
Ему не пришлось долго ждать. В стеклянную дверь вышла женщина с поднятым подбородком, блондинка, привлекательная до состояния стресса.
– Лютер! Я Кэти.
Она выстреливала слова в пространство как свои персональные топ-рекомендации для имен младенцев. Так вот, значит, какова Кэти Риман.
– Хорошо ли доехали, Лютер?
– Спасибо, да. – Он встал. Каким был бы мир, если бы каждый спрашивал только то, что его действительно интересует? Наверное, был бы тихим. – Славный у вас тут игровой ад.
– Не правда ли? Пусть Европа изобретает высокие технологии, Америка-то знает, как получить от этого удовольствие. Идемте.
Внутренность «Капли» – открытая структура, последовательно продолжающая наружную концепцию. На нескольких этажах вдоль округлой балюстрады чередовались застекленные помещения, гармонично дополняющие друг друга и связанные спиральными лестницами. Каплевидные кабины лифтов переливались радужными цветами, как мыльные пузыри, парили в пустоте. Все это действовало на Лютера, когда он перешагнул аморфную структуру, которая в следующий момент могла выглядеть уже совсем по-другому. Использовалась любая мыслимая возможность провести внутрь помещения дневной свет. В середине в атриуме парил гигантский пластиковый серфер, который мчался на гребне невидимой волны, а на доске красовалась надпись: «Иди не туда, где волна есть. Иди туда, где волна будет».
– Эльмар на пресс-конференции, – сказала Кэти. – Это может продлиться еще несколько минут. Хотите пока осмотреть здание?
– Не беспокойтесь. Я тут где-нибудь посижу.
– Ну что вы. Идемте со мной.
Они покинули атриум и вошли в менее прозрачную область. Автоматические двери бесшумно разомкнулись, за ними находилось просторное затемненное помещение с рядами сидений и сценой. Добрая сотня журналистов и операторов наполняла аудиторию. В свете рампы стоял Эльмар рядом с белоснежным роботом высотой с ребенка. Глаза механического существа большие и круглые, рот растянут в постоянной улыбке. Все в нем кажется дружелюбным.
– Сколько тебе лет, Спарки? – спросила хорошенькая репортерша.
– Я не могу сказать в пересчете на человеческие годы. – Голос Спарки напоминал голос рыбы-клоуна из мультфильма «В поисках Немо». Он звучал весело и немного автоматически. – Но как робот я действую с 2015 года.
– Это значит, тогда ты и начал жить?
Спарки повернул свою круглую голову в сторону спрашивающей:
– Не совсем. Тогда я начал существовать. О, какая ты красивая! И так хорошо одета. Ты модель?
Репортерша закатила глаза и засмеялась:
– Красиво! Нет, я пишу для Guardian.
– А могла бы быть моделью. Можешь дать мне какой-нибудь модный совет?
– Он тебе ни к чему, Спарки, – воскликнула другая женщина. – Ты и без того красивый.
Маленький робот потупил глаза, изображая застенчивую радость. Он развел руками, растопырив все десять пальцев. Его жестикуляция поразительно напоминала человеческую.
– Сегодня чудесный день, – воскликнул он. – Не предпринять ли нам что-нибудь? Чего бы вам хотелось?
– Идемте что-нибудь съедим, – выкрикнул кто-то.
Спарки помедлил.
– Мы могли бы совершить прогулку. Посмотреть фильм. Пойти на пляж или немного поработать вместе. Что из этого тебе интересно?
– Стейк с картошкой фри, – засмеялся толстый мужчина.
Спарки повернулся туловищем в его сторону.
– Так ты и выглядишь. Ешь лучше что-нибудь здоровое.
– Уж куда здоровее.
– Не подвергнуть ли мне проверке твои ценности?
– Только не это!
– Окей, но не обижайся, если я не буду с тобой есть. Я не могу ни есть, ни пить.
– А если ты все-таки сделаешь это?
– Тогда я сломаюсь. Знаешь что? Я приглашаю тебя на обед.
Мужчина расплылся в улыбке:
– О, спасибо, приятель.
– Только у меня нет денег. Ты мог бы мне одолжить сто долларов?
Теперь смеялась вся аудитория.
– Как это делается? – тихо спросил Лютер Кэти. – Кто-нибудь сидит за сценой и подсказывает ему?
– Разумеется, нет. – Она подняла бровь. – У Спарки своя голова на плечах. Недавно он просил о свидании меня.
– И он его получил?
– Нет. Но он флиртует лучше, чем большинство типов, с которыми мне случалось выходить на люди.
– Флиртует? Он же ребенок, разве нет? Задуман как ребенок.
– Вот именно. Он не стыдится.
– Спарки, – одна пожилая женщина подняла руку, – я хотела бы сегодня вечером пойти с моим мужем в кино. Ты мог бы порекомендовать нам какой-то фильм?
– А что тебе нравится? – спросил робот. – Экшен, сайенс-фикшн, комедии? Или ты, скорее, романтического типа?
– А ты как думаешь?
– Ты романтичная. Хочешь меня обнять?
– Поднимитесь спокойно на сцену, – сказал Эльмар с явной гордостью. Он был в темной майке и кроссовках и с улыбкой помог женщине подняться.
Спарки протянул руки, и они тепло обнялись как старые друзья.
– Спарки – социальный бот, – сказал Эльмар после того, как маленький робот укатился со сцены. – Вся его задача заключается в эмпатии. Он может из вашей мимики, из вашего тона, из вашей жестикуляции судить о состоянии ваших эмоций. Он самостоятельно делает предложения, которые могут пойти вам на пользу, и он превосходный партнер по коммуникации. Когда мы его разрабатывали, мы вначале задумали его как искусственного консультанта для шопинга, но скоро нам стало ясно, что в маленьком парнишке кроется куда больший потенциал. На свете столько старых, одиноких людей, которым хотелось бы иметь
