Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

— Лично я считаю, что...

Растение внезапно качнулось влево и водитель заорал:

— Gott in Himmel!Was ist das? Was ist das?[56]

Бёртон посмотрел направо. На кряже возвышался самый невероятный механизм, который он только видел в жизни. Полностью сферический, гигантский металлический шар примерно двести футов в диаметре, раскрашенный в темно зеленый цвет джунглей. Вокруг него с огромной скоростью крутилась вертикальная широкая лента с шипами, давая возможность передвигаться. Бёртон решил, что та же самая система гироскопов, которая в его время держала прямо пенни-фартинги, не дает упасть на бок и этой гигантской сфере.

Из ее боков торчали четыре длинные многосуставчатых руки. Верхняя пара заканчивалась клешнями, как у краба, а нижняя — вертящимися циркулярными пилами. Они, очевидно, использовались для того, чтобы прорубить дорогу через джунгли там, где шар не мог прокатиться.

Три ряда иллюминаторов и пушечные порты бежали горизонтально вокруг сферы, четыре изогнутых трубы, находившиеся прямо под вершиной, выбрасывали в воздух дым.

Из его корпуса вырвался столб дыма. За ним последовал громкий хлопок, потом еще один, еще громче, и взрыв взметнул землю перед немецкой растительной каретой.

— Предупредительный выстрел! — крикнул Бёртон. — Вы должны остановиться! Вам от него не уйти!

— Halt! Halt![57]— прокричал Леттов-Форбек.

Растение дернулось и остановилось. Генерал-майор встал, вынул револьвер, прижал дуло к голове Бёртона и стал ждать, когда сфера подкатится ближе.

— Прошу прощение, герр Бёртон, я скорее убью вас, чем разрешу попасть в британские руки, однако сначала послушаем, что они скажут.

Глухой треск.

Леттов-Форбек посмотрел на дыру, только что появившуюся в его груди, пробормотал — Himmelherrgott![58] Так просто? — и вывалился из цветка.

Еще один треск. И еще. И еще.

Один за другим все Shutztruppen попадали на землю.

Крутящаяся сфера остановилась, заслонив собой немецкий экипаж. В ней появилась тонкая трещина, вскоре расширившаяся в дверь, из которой выдвинулся вниз длинный трап. Из двери выглянул невысокий человек.

— Эй, старина, ты собираешься сидеть там всю жизнь? — крикнул Берти Уэллс. — Давай на борт!

Это и был крейсер Британия, которым командовал сам генерал Эйткен — главнокомандующий британской армии в Восточной Африке; Бёртон помнил его по бомбардировке Дар-эс-Салама в 1914-ом.

— Как хорошо увидеть тебя опять, Берти! — воскликнул знаменитый исследователь, когда Уэллс и три томми[59] помогли ему подняться по трапу. — Что с тобой было? И как ты очутился на борту этого бегемота?

— Приключения и несчастья, Ричард, и так много, что рассказать обо всех просто невозможно. В конце концов, я оказался в Таборе, как практически все свободные британцы в Африке — и, возможно, во всем мире.

— Бисмалла! — Бёртон схватил друга за руку. — Хвала аллаху, что ты спас меня сейчас, а не двумя минутами раньше!

— Что ты хочешь сказать?

— Во-первых скажи мне, как это мои спасители ухитрились выстрелить так точно на таком расстоянии? Я никогда не видел ничего подобного!

— Стрелки стреляли из новых винтовок Ли-Энфилда. Замечательное оружие — самая лучшая снайперская винтовка, когда-либо сделанная человеком.

— А эти стрелки, они узнали людей, по которым стреляли?

— Немцев? Конечно! По форме — ошибиться невозможно.

Они прошли через помещение, уставленное полками с оружием, завернули за угол и оказались в многолюдном коридоре.

— Вы должны были проверить тела, Берти, а не оставлять их там.

— Почему?

— Один из них — генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек.

Уэллс застыл как вкопанный, его рот раскрылся, глаза полезли на лоб. Его три спутника тоже остановились, но инстинктивно отошли на несколько шагов — типичная британская щепетильность, потому что понимали, что Бёртону и Уэллсу надо поговорить наедине. Тем не менее, услышав новость, они громко выдохнули.

— Ч... что? — пробормотал Уэллс, потом внезапно завизжал: — Что? Мы убили Леттов-Форбека? Мы только что убили его? Ты уверен?

— Он держал пистолет у моей головы, когда получил пулю в сердце.

Уэллс ударил кулаком по ладони и триумфально завопил:

— Черт возьми! Это может все изменить!

— Нет, Бёрти, слишком поздно.

— Слишком поздно? Что ты имеешь в виду?

Бёртон, очень тихо, сказал:

— Через сорок восемь часов немецкий летающий корабль сбросит бомбу на Табору.

— Ну и что? Их корабли постоянно летают над нами, и мы их сбиваем.

— Этот полетит на большой высоте и сбросит А-Бомбу.

— А это что такое?

Быстрым шепотом Бёртон объяснил ему, и обоженное, загоревшее дочерна лицо его друга побелело. Уэллс посмотрел направо и налево, повернулся к солдатам, жестом приказал им ждать, потом толкнул Бёртона обратно в оружейную. Там он заговорил тихо и требовательно.

— Мы должны немедленно все рассказать генералу Эйткену, но не говори слишком многого о себе. Пока это должно остаться тайной. Положение слишком сложное, и нет времени просвещать тебя. Достаточно сказать, что твое невозможное присутствие в Африке уже замечено. Сам полковник Кроули послал нас спасти тебя...

— А, ваш так называемый волшебник из волшебников?

— Да. Вероятно, он открыл аномалию на континенте еще в 1914-ом, и с тех пор пытался идентифицировать ее. В конце концов, он проследил ее до угогского шталага, а потом нацелился на тебя, когда тебя оттуда увезли. Он и послал Британию, чтобы тебя нашли и привели к нему.

— Но он не знает, кто я такой?

Один из томми появился в двери, прочистил горло и дернул головой, показывая, что они должны идти. Уэллс слегка кивнул. Он вывел Бёртона обратно в коридор, и они пошли дальше, отставая от солдат на несколько шагов. Наконец они дошли до лестницы и стали подниматься.

— Кроули знает только то, что ты не принадлежишь к 1918, — прошептал Уэллс. — Быть может, через тебя он надеется узнать тайну путешествия во времени.

— Как и Леттов-Форбек.

— Послушай, это очень важно. Мой старый редактор, который управлял Табора Таймс до ее закрытия, должен увидеть тебя. Я не знаю всю эту историю, но первые шаги уже сделаны и мы не можем разрешить тебе попасть под заклинание волшебника.

— Что ты хочешь сказать?

— Кроули — невероятно могущественный месмерист. Один пронзительный взгляд его дьявольских глаз, и ты полностью теряешь силу воли.

— Я и сам неплохой месмерист, — заметил Бёртон.