Смерть найдёт каждого - Григорий Андреевич Неделько

«убойщик», выпрямляясь. Взглянул на распростёртое тело с простреленным черепом. – Кажется, у нас возникла проблема…

- Никакой проблемы нет, - сказал генерал Семёнов. – Просто отрубите ему голову.

Два «убойщика» озадаченно переглянулись.

- А дальше? – спросили они хором.

- Что будет дальше, меня не интересует.

- Но как мы объясним, что у трупа Разумовского отсечена голова? – спросил один из оперативников.

- Скажете, что патологоанатом что-то напутал.

- Но никто же в это не поверит…

- Поверят. Ещё как поверят. Особенно если использовать достаточное количество денег.

И Семёнов знал, что это правда.

Они все знали.

Вольский ушёл из квартиры Гереров ближе к ночи.

Он просидел с Мариной всё это время. Иногда они говорили, но больше молчали: сказать уже было особенно нечего. Кажется, они оба потеряли очень важного человека: она – мужа, он – друга. Бывшего врага, изменившего свою суть и ставшего столь близким и нужным. С Вольским ещё никогда не происходило подобного.

Он трясся в вагоне метро, направляясь домой. Мысли об Анатолии не отпускали его.

Надо действовать, пытаться что-то изменить! Но что он мог сделать? Вольский не знал. И скорее всего, это означало, что поделать ничего невозможно.

«Ну нет, я поклялся. Поклялся, мать вашу! Я бы и без того просто так не сдался, а теперь не сделаю этого и подавно!»

Он планировал, вернувшись в квартиру, хорошенько напиться, но поменял свои планы. Вернее сказать, жизнь поменял их, а вместе с ними и его самого. Почти всю ночь Вольский проворочался в постели, размышляя, сопоставляя, придумывая. И, кажется, до чего-то додумался…

Мужчина в форме сотрудника ГСБ вошёл в участок. Стояла ночь, но его пустили. Гээсбэшников пускали везде и всюду: попробуй им откажи. Тем более когда они суют тебе под нос удостоверение, а оно ни разу не фальшивое.

Гээсбэшник взял у охранника ключи от камер – тот не посмел сопротивляться, - прошёл к ИВС и остановился возле последнего огороженного прутьями четырёхугольника.

Там, свернувшись калачиком на полу, лежал человек. Бывший полицейский. Обладатель необычной фамилии. Человек не знал гээсбэшника – по крайней мере, не был лично знаком и никогда не видел его. Не обладал никакой информацией, связанной с гээсбэшником. Но тому было известно о лежащем человеке очень многое. И сейчас он пришёл за ним.

Гээсбэшник постучал по прутьям камеры.

- Герер, вставайте.

Ноль реакции.

Сотрудник ГСБ постучал снова.

Наконец Герер зашевелился. С трудом сел. Посмотрел на пришедшего мутным взором.

- Кто вы? – выдавил Анатолий. – Вы по мою душу?

Гээсбэшник покачал головой. Отпер ключами камеру, открыл дверь.

- Как вы себя чувствуете? – спросил он.

- Лучше некуда.

- Острая боль уже прошла?

- Острая?.. – Герер замолчал. – Вам всё известно, так?

Гээсбэшник не ответил.

- Куда вы хотите меня отвести? Кто вам дал такой приказ?

- Находясь здесь и говоря с вами, я очень рискую, Анатолий.

Герер обдумал это и пришёл к соответствующему выводу. Медленно, неуверенно поднялся и шагнул к гээсбэшнику.

- Думаю, хуже мне уже не будет, - пошутил Анатолий.

- Я бы не был так уверен.

- Это угроза?

- Констатация. Но нам надо спешить. От вас зависит очень многое… Жизни очень многих.

- Это воодушевляет… Ну что ж, идёмте, коли не шутите.

Герер нетвёрдо держался на ногах. Гээсбэшник взял его под руку и повёл на улицу. На ходу кинул ключи охраннику. Тот проводил парочку удивлённым взглядом.

Когда они вышли наружу, Герер сказал:

- Вас будут искать.

- Не будут. Они думают, что вас переводят в другое место. Менее… приятное.

- А видеокамеры в участке?

- Не волнуйтесь так: я со всем разберусь, - убеждённо сказал гээсбэшник, хотя уверенности совсем не испытывал.

- Кто вы? Если вы не мой палач, то кто?

- Я не ваш палач.

Гээсбэшник усадил Герера в припаркованную у полицейского участка машину. Гулко хлопнула в ночной тиши дверца. Сотрудник ГСБ сел на место водителя; закрыл дверцу со своей стороны. Завёл автомобиль.

- Я ваш друг,