Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

— Я уверен, что это дело рук графа Цеппелина, — высказался Суинбёрн.

— Да, парень, — пробормотал Траунс. — Согласен. Они пронеслись через деревню как стая саранчи. Как мне кажется, им позарез нужны были припасы, но у них не было ни терпения, ни средств для торговли.

— До Казеха осталось около недели, — сказал Бёртон. — Это арабский город, центр торговли; там можно, прежде чем отправиться на север, к озеру Укереве и Лунным Горам, запастись едой, нанять новых носильщиков и купить новых животных. Спик пойдет той же дорогой; без сомнения, он собирался запастись там свежей провизией, но, по-видимому, будет не в состоянии. Ставлю все свои деньги, что между Мзизимой и этой несчастной Турой он растранжирил все свои запасы.

— То есть Тура сгорела по его некомпетентности, — пробормотал Кришнамёрти.

Некоторые из Дочерей аль-Манат патрулировали окрестности. Одна из них прибежала и сообщила, что с запада приближается отряд, вооруженный ружьями в дополнение к обычным лукам и копьям.

Бёртон быстро пошел туда, где сидели все женщины Туры, и обратился к ним на местном языке:

— Идут мужчины, возможно ваньямвези. Если они слышали о том, что произошло здесь, они решат, что в этом виноваты мои люди и нападут на нас.

Одна из женщин встала.

— Я пойду с вами. Я расскажу им о белых дьяволах, убивших наших мужчин, и о том, что вы — другой вид дьяволов, хотя и белые, и сделали нам только добро.

— Спасибо, — несколько печально ответил Бёртон.

Как он и предсказывал, новоприбывшие оказались ваньямвези. Они ворвались в Туру — больше двухсот человек — и направили свое оружие на чужаков. Отряд состоял главным образом из детей и очень молодых мужчин, хотя было и несколько людей постарше. Все были вооружены мушкетами, все раскрасили себе лица и грудь; все зло смотрели на Бёртона и его товарищей, и все недобро скалились, демонстрируя два отсутствующих передних зуба.

Один из них вышел вперед. Высокий, худой и угловатый, но крепко сложенный, с длинными жесткими косичками, свисающими с головы. Кольца в носу и ушах, и множество медных браслетов на запястьях и лодыжках.

— Я Мтьела Касанда, — сказал он. — Меня называют Мирамбо.

То есть трупы.

— Я Бёртон, — ответил королевский агент. — Меня называют Мурунгвана Сана со многими языками.

— Ты видишь мои глаза? — спросил Мирамбо.

— Да.

— Они глядят на тебя и судят.

— И что они нашли?

Мирамбо усмехнулся. Он проверил заряд пороха в своем мушкете, коснулся кончиком пальца острого наконечника копья и оглядел стрелы. Потом бросил взгляд на свой отряд.

— Мои глаза видят, что ты музунго мбайа, и, следовательно, плохой.

— Мои люди — враги тех, кто уничтожил эту деревню. Мы нашли раненых женщин и помогли им.

— После этого твоя кожа стала черной?

— Нет.

— Тогда ты все еще музунго мбайа.

— Да, это правда, но, тем не менее, мы остаемся врагами тех, кто это сделал. — Бёртон развел руки в стороны, ладонями вверх. — Мы пришли помочь тебе.

— У меня нет друзей среди музунго мбайа.

Бёртон вздохнул.

— У твоего народа есть пословица: «Пока дураки учатся играть, настоящие игроки бегают».

Мирамбо слегка повернул голову, пожевал губами, искоса посмотрел на Бёртона, потом кашлянул, сплюнул и сказал:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Если я не выберу, то останусь без дохода.

— Да, ты прав.

Собравшиеся воины внезапно заволновались, и через них протиснулся маленький человек в длинной белой одежде и белой шапочке, с мушкетом на плече и мачете на поясе. При виде его Бёртону показалось, что он его уже где-то встречал.

— Вау! О Мирамбо, я знаю этого человека со шрамами на лице, — объявил новоприбывший воин. — Я путешествовал вместе с ним, давно и давно. Он страшный и белый, это верно, но он не из тех, что прошли здесь раньше. Он жесткий, справедливый и добрый, хотя полон безумными мыслями. Я говорю только правду.

Предводитель ваньямвези несколько мгновений обдумывал его слова, потом сказал:

— Дай мне помбе, Сиди Бомбей.

Маленький человек взял фляжку из кожи козла у одного из своих товарищей, и передал ее вождю. Мирамбо взял ее, отпил и передал Бёртону, который сделал то же самое.

— Теперь, — сказал Мирамбо, — расскажи мне о нашем враге.

Настало время безжалостной жары, они выходили в четыре часа утра, шли семь часов, потом останавливались и пытались отдохнуть в укрытии. Все это означало медленное продвижение, но Бёртон знал, что Спик не в состоянии двигаться быстрее.

Первые три дня после Туры они шли по обработанной земле. Небо так блестело, что их глаза болели, несмотря на куфьи, обмотанные вокруг головы.

Дочери аль-Манат, обремененные склонными к мести женщинами из Туры и их детьми, скакали и шли справа от носильщиков.

Мирамбо и его люди шли слева, держа мушкеты наготове, но внешне изображая полную невозмутимость. Сиди Бомбей, однако, шагал рядом с мулом Бёртона, потому что давно знал исследователя, и они были верными друзьями.

Когда-то раб, увезенный в Индию и освободившийся после смерти хозяина, Бомбей говорил по-английски, хинди и на множестве африканских языков и диалектов. В 57-ом он был проводником Бёртона во время экспедиции по области озер, и сопровождал Спика в 60-ом. Как оказалось, в прошлом году он сопровождал и Генри Мортона Стэнли.

Пока они пробивались через все тот же надоевший ландшафт, Бомбей пролил свет на некоторые загадки, окружавшие две последние экспедиции.

Бёртон уже знал, что, обнаружив в 57-ом последний Глаз нага, но не сумев его добыть, Спик вернулся в Африку с юным технологистом по имени Джеймс Грант. Они летели к Казеху на воздушных змеях, запряженных гигантскими лебедями, но, по дороге, птиц сожрали львы. Сидни Бомбей рассказал, что в Казех англичане вошли пешком, наняли его и отправились на север, в направлении озера Укереве, а вовсе не на запад, в Лунные Горы.

— Мистер Спик, он привел нас в узкое место среди камней. Вау! Там на нас напали воины чвези.

— Невозможно, Бомбей! — воскликнул Бёртон. — Во всей Восточной Африки говорят о народе чвези и все согласны, что они уже давно не существуют. Их легендарная империя погибла в шестнадцатом веке.

— Но, возможно, никто не сказал этого им, вот они и забыли умереть и теперь живут в тайном месте. Они сторожат Храм Глаза.

— Храм? Ты видел его?

— Нет, мистер Бёртон. Он под землей, и я решил не идти туда. Со своей четвертой женой я повстречался в плохо освещенной хижине, и с тех пор никогда не забываю, что в темноте происходят плохие дела. Так что я остался с носильщиками и стрелял по чвези, пока мистер Спик и мистер Грант были внутри. Только мистер Спик вернулся обратно, и когда я увидел его — вау! — он выглядел так, как если бы его забрала ведьма, потому он вел себя как сумасшедший, даже для белого, и мы бежали вместе с ним из гор и вплоть до Занзибара. По дороге он стал немного похож на себя прежнего, но все равно другой. Мне кажется, под землей он увидел что-то очень плохое.