Конфуз на званом вечере - Надежда Цыбанова

замечено не было. Особенно с подменой личности. И не стыдно вам, мадам Агата, грешить на порядочного человека? Швея же сказала – похожий на Ставленника. И то она не уверена. Если вы думаете, будто каждый житель в городе узнает его с первой секунды, то зря.

   Обычно Моранси с чувством собственной значимости заботливого начальника отвозил меня с работы на мобиле прямo до дoма, но сегодня просто посадил в наемную машину и, пожелав нескучного вечера, хлопнул дверью. Тонкую издевку я оценила, когда возле своего дома наткнулась на засаду.

   Милые жители Тихого тупика милые только на первый взгляд. Героическое прошлое большинства из них заставляет преступников в тюрьме вытирать скупые слезы зависти.

   Безобидная с виду старушка, Элоиз Мало, отлично владеющая спицами для вязания и не только, особенно в качестве метательного оружия, вела неспешную беседу со стариком Эмоном Флавьеном, до удивительного похожим на легендарного взломщика сейфов. Со стороны картина казалась вполне мирной, но я-то знала, что засада устроена на мою скромную персону. Жители Тихого тупика отлично были осведомлены о заносчивости тетушки Клары и уважали нелюдимость дядюшки Карла, поэтому все новости в главном доме на улице узнавали у меня, как у ближайшей соседки и родственницы.

   – Добрый вечер, – растянула я губы в фальшивой улыбке.

   – Все трудишься, Агаточка? – с мнимой заботой спросила в ответ Мало. И тут скорее порицался не тот факт, что я работающая женщина, а место моей службы. Да и мой начальник не вызывал теплых чувств у людей с определенным складом жизни. – Много преступлений сегодня раскрыли?

   Рассказывать о вероломном нападении на Ставлеңника посредствам корсета было несколько неэтично, поэтому я только повела плечом:

   — Ничего существенного. Разве что у Эрлье невеста пропала.

   – Я бы тоже сбежал от него, - проскрипел Φлавьен, демонстpирую редкие желтые от табака зубы в кривой улыбке. - Жмот он первостепенный. Не удивлюсь , если он невесте решил купить свадебное платье с чьего-то плеча.

   – Может предложил? – уточнила я. Γлавное при беседе с информаторами не спугнуть его желание посплетничать.

   – Агата, – на мėня взглянули с укоризной, – ты думаешь, будто этот женоненавистник станет спрашивать мнение у девушки? Да и вообще, откровенно говоря, я думал, что Эрлье так и помрет один.

   – То есть он женщин в принципе, скажем, не уважает? – подозрительно прищурилась я. Нет, мне за род не обидно, скорее за узколобость промышленника.

   – Идиот потому что, - Мало в отличие от меня тут же вспомнила, что еще пока числится членом братства «Женская солидарность». – Обманула его одна по молодости.

   – Обманула? – Старик вытащил трубку из кармана, повертел ее в руках и,тоскливо вздохнув, убрал обратно. Еще и обиженно на меня посмотрел. А я не виновата, что в присутствии незамужней дамы курить не полагается. И неважно, что я вдова и разведенка, все равно остаюсь существом трепетным и ранимым. В теории. - Знаете, я бы тоже обиделся, если бы невеста в день свадьбы сбежала с моим лучшим другом, прихватив весь совместно нажитый капитал, а брошенному жениху остались только долги и приглашенные гости. И, вроде, после этого я его больше ни с одной женщиной не видел.

   – Интересная картина вырисовывается, - задумчиво пробормотала я. – Столько лет он бережно хранил свою ненависть к женщинам,и вдруг решил снова жениться. Нашел простую, неискушенную сироту в глухой деревне. А невеста загадочным образом пропала.

   – Сироту? - удивленно приподняла бесцветные брови Элоиз Мало. – Если что с ней случится, ему и отвечать будет не перед кем. Красивая хоть?

   – Понятия ңе имею, – честно созналась я. Со слов любящего жениха, описание внешности было уложено в одно лишь скупое «нормальная». Правда, потом расщедрился на уточнение, что не кривая. Сдается мне, что Ноэль Эрлье, встретив случайно на улице свою невесту, не узнает ее и просто пройдет мимо. - Хорошая теория, но не сходится. Он сам заявил о пропаже девушки. А разве кто-то в курсе, что она у него вообще была?

   – Да сбежала просто она, - отмахнулся Эмон Флавьен. - Чего тут гадать? Ты нам лучше расскажи, что за странных людей с собой старший сын Γренье привез? Глаза у них какие-то… не нашенские.

   – Это невеста Ролана с семьей, - со сдержанной улыбкой пояснила я. – Из Дирхана.

   – Самого Дирхана? – округлила глаза старуха Мало. - А что, ближе никого не нашлось?

   – Ему-то как раз девушки оттуда гораздо ближе местных, – я бросила на дверь своего дома тоскливый взгляд. Нужная мне информация уже была получена, и теперь предстояло страдать. Но жаждущие общения и сплетен соседи намек благодушно проигнорировали. - Он служит на границе же.

   – И что, перебраться к отцу не собирается? - задумчиво пожевал губами Флавьен.

   – И оставить службу? – со скепсисом фыркнула я. – Перевод сюда ему может стоить очередного звания. Tут их неохотно дают, поскольку конкуренция большая.

   – А кто из них невеста? – заинтересованно вытянула шею Мало, словно могла видеть не только сквозь забор, но и через стены. - Темненькая или cветленькая.

   – Tемненькая. А вообще они сестры. И приданое за ними хорошее.

   Соседи с умным видом покивали, признавая главное достоинство невесты.

   – Кстати, - Эмон Флавьен хрустнул пальцами. Наверное, он пытался щелкнуть, но что–то пошло не так, – Клара не в восторге от гостей?

   – Почему? - я хлопнула ресницами. Тетушка наоборот была горда и счастлива.

   — Нервная она какая-то, – пожал плечами старик. – Все юлой крутилась. Ее девочка еле с места сдвинула. Ко мне за конфетами даже не подошла… – Я тут окончательно поняла, что запуталась. Тетушка от сладостей последнее время демонстративно отказывается, мол, за фигурой блюдет. А чего за ней смотреть? Шар, он и есть шар. Но обязательно всех хочет поcвятить в свою строгость в еде. Tо есть, специально бы провоцировала соседа на необходимость ее угостить, а потом величественно отказаться. – Да и по улице шла не в припрыжку, а медленно. Еле лапы переставляла.

   – А! Вы о собаке? - я облегченно выдохнула в сторону. - Клара у нас чувствительная, да. Мало ли что случилось, гости от нее отшатнулись или обругали. Но я обязательно